Глава 44.

Они сидели очень близко друг к другу. Фан Муян вытащил из книги старое белое перышко и провел им по ее ладони. 

Фэй Ни боялась щекотки. Он рисовал в серединке ее ладони, но при этом у нее покалывало и в ступнях, а музыка в ушах, казалось, царапала нервы. Она протянула другую руку, чтобы хлопнуть Фан Муяна: 

— Прекрати, мне щекотно. 

Но Фан Муян не послушался.  

Подозревая, что он ее не услышал, она немного повысила голос: 

— Перестань дурачиться, ладно? Щекотно. 

После некоторого времени его рисования Фэй Ни наконец осознала, что он вырисовывает ноты мелодии, которую они слушали. 

Движения Фан Муяна были поспешными и небрежными, отчего у Фэй Ни ужасно все чесалось. Она даже прикусила губу, оставив на ней следы, и невольно сжала ноги вместе, мечтая почесать ступню одной ноги пальцами другой. Несмотря на такую муку, Фан Муян не выказал ни единого признака того, что он собирается останавливаться. Все зудело, но она все еще держалась за остаточный страх, ведь то, что она слушала, было запрещено, и ее сердце замерло в напряжении. Однако музыка в ее ушах пробудила в ней еще одно чувство. Эти противоречивые ощущения переплелись, угрожая захлестнуть Фэй Ни. Она могла бы просто вытащить наушник и уйти, но не могла заставить себя прекратить слушать. Раздраженная, она сердито спросила: 

— Что ты за человек? Не можешь рисовать на своей ладони? 

Зачем так ее пытать? Она будет замучена до смерти. 

Но то, что они делали сейчас, было не совсем законно, поэтому она не могла открыто выместить на нем свою злость. 

В гневе Фэй Ни звучала нотка мольбы, и, опасаясь, что он ее снова не услышал, она приложила губы к другому уху Фан Муяна: 

— Рисуй на своей ладони, идет? 

Фан Муян ответил: 

— Я лишь хотел, чтобы мелодия запомнилась тебе лучше и чтобы однажды ты сама смогла сыграть ее. 

— Как бы я сыграла подобное при такой ужасной звукоизоляции? 

Звуки из соседнего дома сразу же подтвердили слова Фэй Ни. 

Фэй Ни поняла, что Фан Муян тоже это услышал, он перестал рисовать на ее ладони. Но это мало облегчило ее страдания. 

Кровать Ван Сяомань была не ахти какой, но она все же была рассчитана на двоих, так почему же она так скрипела и стонала? Помимо скрипа кровати, был еще один звук. Когда она услышала его в первый раз, ей показалось, что двое людей бьют друг друга по щекам, но, прислушавшись повнимательнее, она поняла, что это было не так.