Глава первая

Чикаго. Середина ноября.

Первый настоящий холод сезона пришёл в Чикаго не с озера, а вместе с отчётами. Воздух стал таким хрустящим и колючим, что, казалось, цифры в таблицах звенели от мороза.

Джейн проснулась за семь минут до будильника. Не потому что выспалась — потому что её мозг, словно хорошо отлаженный сервер, уже начал прокручивать утренние задачи. Сверка бюджетов. «Воронка» продаж, которая никак не хотела сужаться. Пустой столбец в сводном отчёте по проекту «Северная Корона». Письмо от финансового директора с пометкой «High Importance», которое пришло вчера в одиннадцать вечера.

Шесть тридцать три.

Она лежала, глядя в потолок, и мысленно выстраивала день, словно диаграмму Ганта: в девять — летучка с отделом продаж, в десять тридцать — созвон с региональными менеджерами, к обеду — финальная версия квартального анализа, к шести — презентация для инвестиционного комитета.

Одеяло сползло на пол. Она не стала его поднимать. Было слишком холодно, чтобы вылезать из-под него, и слишком много мыслей, чтобы лежать дальше.

Квартира была маленькой, но безупречно аккуратной — слишком аккуратной, как и всё в её жизни. На кухонном столе, словно дежурный часовой, стоял открытый ноутбук, рядом — блокнот с колонками цифр, выведенных её аккуратным почерком. Она вчера работала до полуночи, пытаясь найти расхождения в логистических затратах по новому проекту.

Джейн работала старшим аналитиком в крупной консалтинговой компании в самом сердце Чикаго. Двадцать седьмой этаж стеклянного небоскрёба на Мичиган-авеню, open space с панорамными окнами, монотонный шум принтеров, запах дорогого кофе и людских амбиций. Её мир состоял из дедлайнов, отчётов и чужих ожиданий, которые она привыкла превосходить.

Она заставила себя встать и приняла душ — обжигающе горячий, почти на грани боли. Горячая вода помогала проснуться быстрее, чем двойной эспрессо.

Оделась привычно: темно-синие брюки, идеально выглаженная белая рубашка, строгий серый жакет. Волосы — в тугой, безупречный пучок. Макияж — минимальный, чтобы подчеркнуть, а не скрыть усталость. На шее — тонкая серебряная цепочка, подарок бабушки. Единственное украшение, которое она носила, не снимая. Оно всегда было прохладным на ощупь.