Глава 23

Кухня воняла горелым чесноком, и этот мерзкий запах идеально отражал моё настроение. Я яростно шинковала лук, превращая его в труху, в пыль. Слёзы заливали лицо, но я упорно твердила себе, что это просто от лука. Просто от лука, а не от того, что я чувствую себя невидимкой в собственной квартире.
— Мог бы хоть раз предложить помощь, — процедила я сквозь зубы, с таким остервенением втыкая нож в доску, что та жалобно заскрипела.
Вадим, стоя у плиты и колдуя над курицей, вздохнул. О, какое великодушие!
— Я помогаю, Стась. Курицу жарю. А ты знаешь, как я ненавижу готовить курицу.
— О, какое самопожертвование! — Я бросила лук в сковородку, где он зашипел, словно желая поскорее сгореть. — Нельзя было просто заказать пиццу? Нет, нам обязательно нужно устраивать этот домашний ад... ужин, я хотела сказать.
— Пицца каждый день — это не ужин, это издевательство над организмом, — Вадим деловито перевернул курицу. Она пахла, конечно, аппетитно, но сейчас меня это только раздражало. — И вообще, мы договорились, что сегодня готовим вместе.
«Договорились?» Я вытерла слезы тыльной стороной ладони, размазав тушь и превратившись, наверное, в настоящего клоуна.
— Договорились? Ты просто поставил меня перед фактом, что я должна чистить картошку, пока ты тут изображаешь шеф-повара.
— Чистить картошку — это сложная операция? — Вадим приподнял бровь. Как же меня бесит это его снисходительное отношение. — Если ты так сильно устала, могла бы сказать.
«Сказать? А ты бы услышал?» — подумала я. Нет, конечно, нет.
— Сказать? А ты бы услышал? Ты вообще меня когда-нибудь слышишь?
Он замер, уставившись на эту проклятую курицу. В его глазах мелькнуло раздражение, и я сразу почувствовала – сейчас начнётся.
— Вот опять. С чего ты взяла, что я тебя не слышу?
— Да с того, что ты всегда занят собой! Работа, друзья, футбол... Когда у тебя остается время на меня?
— Не начинай, Стась. Мы уже это обсуждали. Я работаю, чтобы мы могли позволить себе эту квартиру, эти продукты... эту чертову курицу!
Он повысил голос, и мне стало страшно. Не от его крика, а от той пропасти, которая вдруг выросла между нами.
— Ты знаешь, что я не это имела в виду, — тихо проговорила я, опуская голову. Голос предательски дрогнул.
— А что ты имела в виду? Объясни мне, пожалуйста, — в его голосе зазвенел лед. — Я, видимо, слишком тупой, чтобы понять твои намеки.
Я подняла глаза, полные слез, и встретилась с его взглядом – холодным, отстраненным. И в этот момент меня словно окатили ледяной водой.
— Я чувствую себя... одинокой.
В этот момент запахло гарью. Вадим бросился к плите, ругаясь сквозь зубы. Он выключил плиту, отбросил сковородку в сторону и, отвернувшись от меня, яростно начал вытирать её.
— Отлично, Вадим! — Сарказм — моя лучшая защита. — Теперь у нас на ужин горелая курица и чувство глубокого взаимного разочарования.
Он молчал, его плечи вздрагивали. Мне захотелось подойти и обнять его, сказать, что я не это хотела сказать. Но я не решалась.
Я осторожно коснулась его руки.
— Вадим...
Он резко отдернул её.
— Оставь меня в покое, Стась. Просто оставь меня в покое.
Я отступила, понимая, что зашла слишком далеко. Кухня, пропахшая гарью и обидой, вдруг показалась мне огромной и пустой. Дождь за окном барабанил по стеклу, словно оплакивая наши отношения. И горела не только курица. Горело что-то гораздо большее. И я боялась, что потушить этот пожар уже не получится.
Я отступила в сторону, чувствуя себя так, будто меня выгнали из собственного дома. Из нашего дома. Каждый угол кухни, обычно наполненный смехом и запахом кофе, теперь давил своей пустотой, словно в вакууме.
Слёзы, казалось, перестали течь. Осталась только какая-то жгучая боль в груди и глухое ощущение, что что-то важное сломалось. Не курица, конечно, и даже не ужин. Что-то другое, что-то глубокое и важное.
Вадим стоял, сгорбившись, спиной ко мне, и я видела, как напряжены его плечи. Хотелось подойти, обнять, сказать «прости», но язык словно прилип к нёбу. Я знала, что любые слова сейчас прозвучат фальшиво и только усугубят ситуацию.
Я бесшумно вышла из кухни, оставив его наедине с его гневом и горелой курицей. В гостиной я опустилась на диван и уставилась в окно. Дождь не прекращался, а только усиливался, превращаясь в серую, размытую пелену.
Я взяла пульт и включила телевизор. Какой-то бессмысленный сериал с натянутыми улыбками и фальшивыми эмоциями. Выключила. Ничего не могло заполнить эту пустоту внутри.
Взяла телефон, хотела позвонить Насте. Но потом передумала. Что я ей скажу? «Привет, мы с Вадимом опять поссорились, и я чувствую себя несчастной?» Настя выслушает, посочувствует, но что это изменит? Проблему решать нужно здесь и сейчас, а не перекладывать её на чужие плечи.