## Глава 28. Приливы и отливы
### POV Амелия
К середине августа жара достигла своего апогея, превратившись в душное, застывшее марево, которое не рассеивалось даже после полуночи. В особняке воцарилась странная, звенящая атмосфера. Внешне всё оставалось прежним: Марта тихо шуршала по хозяйству на первом этаже, начищая серебро и забивая морозильные камеры заготовками к скорому приезду хозяев; Марк и его люди лениво, но бдительно патрулировали периметр, скрывая за темными очками внимательные взгляды. Но внутри самого дома, в пространстве между вторым и третьим этажами, воздух был наэлектризован до предела.
После того дня в студии, когда мы перешагнули Рубикон, между мной и Маттео исчезли последние остатки неловкости или робкого сомнения. На смену им пришло нечто куда более глубокое и пугающее - абсолютная, глухая зависимость друг от друга.
Я сидела в своей комнате за массивным дубовым столом, пытаясь подготовить наброски для осеннего семестра в академии. Но мои мысли постоянно ускользали. Я то и дело замирала, глядя на свои ладони, на изгиб запястья, помнивший жесткую хватку его пальцев, или прислушивалась к шорохам в коридоре, надеясь уловить тяжелые, уверенные шаги Маттео. Моё тело изменилось. Оно словно обрело новую память, новую чувствительность. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я чувствовала внутри ту тягучую, раскаленную наполненность, которую он оставил во мне.
Дверь в комнату открылась без стука в начале пятого вечера.
Маттео вошел, держа в руке распечатанные документы в плотной кожаной папке. На нем были строгие темно-серые брюки и черная шелковая рубашка с расстегнутым воротом. Его лицо было бледным от усталости, вокруг глаз залегли легкие тени - последние дни он почти не спал, координируя финальные этапы поглощения остатков бизнеса Филиппа и подготавливая холдинг к передаче отчетов Ричарду.
Он закрыл дверь на защелку, прошел вглубь комнаты и бросил папку на кровать. Затем подошел ко мне со спины, наклонился и положил руки мне на плечи. Его ладони, тяжелые и горячие, мгновенно заземлили меня, прогоняя остатки утренней вялости.
- Ты бледная, Амелия, - негромко произнес он, прижимаясь губами к моей макушке. Его дыхание шевельнуло пряди моих волос, заставив мелкую дрожь пробежать по спине. - Снова сидишь в духоте и не выходишь в сад?