Глава 29. Точка разрыва
POV Амелия
Утренний свет вторника казался мне не белым, а каким-то грязно-серым, болезненным. Меня тошнило. Последние три дня эта тошнота подступала к горлу липким, удушливым комом ровно в тот момент, когда я открывала глаза и пыталась подняться с постели. Я списывала всё на жару, на нервное перенапряжение перед скорым прилетом родителей, на тот безумный, выжигающий внутренности ритм, в котором мы с Маттео жили весь август. Но сегодня мое тело отказалось подчиняться моим глупым самовнушениям.
Я сидела на полу в ванной комнате, прижавшись спиной к прохладной кафельной стене. Мои пальцы крупно, неудержимо дрожали, удерживая узкую полоску белого пластика.
Две полоски. Яркие, четкие, багрово-красные, словно выжженные на индикаторе бритвенным лезвием.
Внутри меня всё заледенело. Весь воздух словно разом откачали из легких, оставив лишь звенящую, вакуумную пустоту. Беременна. От моего сводного брата. От мужчины, который меньше месяца назад забрал мою невинность на кожаном диване в студии. От человека, который сейчас готовил экономическую казнь для моего отчима и моей матери. Внутри меня, в самой глубине моего живота, где до сих пор сладостно ныло от его яростных, глубоких толчков, зародилась новая жизнь. Его кровь. Его продолжение.
Я коснулась ладонью своего плоского живота, чувствуя, как под кожей бешено, испуганно бьется мой собственный пульс. Что нам делать? Как Маттео отреагирует на это? Он говорил, что запечатал наш союз на биологическом уровне, говорил, что я принадлежу ему... но ребенок? Ребенок в эпицентре войны, которую он развязал против Ричарда?
Мне нужно было на воздух. Срочно. Стены ванной комнаты начали сжиматься, превращаясь в бетонные тиски. Я наспех оделась - простое серое худи Маттео, которое пахло его кедровым парфюмом, и свободные джинсы, - сунула тест в карман и, не завязывая волосы, спустилась по задней лестнице. Марта была в прачечной, её не было видно.
Я вышла через боковую дверь в сад. Августовское утро было на удивление прохладным, над землей стелился жидкий, полупрозрачный туман. Я шла по гравийной дорожке к дальнему концу участка, туда, где глухой трехметровый забор особняка граничил со старым заброшенным парком. Голова кружилась, колени казались резиновыми. Мне нужно было всего десять минут, чтобы прийти в себя, выстроить в голове хоть какую-то структуру слов, прежде чем я положу этот кусок пластика перед Маттео.