## Глава 21. Оптические иллюзии
### POV Амелия
Новая студия на третьем этаже пахла свежим деревом, льняным маслом и сохнущим грунтом. Маттео сдержал слово: комнату освободили за один день, вывезли оттуда старинную викторианскую мебель, заменив её огромными стеллажами для подрамников, профессиональным мольбертом и тяжелыми, плотными шторами, которые при желании могли полностью отсечь дневной свет.
Но сейчас шторы были распахнуты. За огромными панорамными окнами раскинулось предрассветное небо - нежно-розовое, с тонкими фиолетовыми прожилками облаков. Это был первый солнечный день после недели удушающих ливней.
Я стояла перед чистым холстом, сжимая в руке старый угольный карандаш. На мне были испачканные белой краской джинсы и все тот же серый свитер Маттео, рукава которого я закатала до локтей. Прошло еще три дня. Наша жизнь в особняке вошла в какое-то странное, почти гипнотическое русло. Мы двигались по дому как два астронавта на заброшенной космической станции: траектории выверены, шаги бесшумны, но присутствие друг друга ощущалось кожей сквозь любые стены.
Маттео уезжал в офис рано утром и возвращался поздно вечером. Мы почти не разговаривали, но каждый раз, спускаясь к ужину, я находила на столе именно то, что мне хотелось - Марта лишь улыбалась, убирая пустые тарелки. На моей прикроватной тумбочке каждое утро появлялся свежий стакан апельсинового сока, а в студии всегда стоял термос с горячим черным кофе. Он контролировал меня, но теперь этот контроль сменил вектор. Он больше не запирал меня на засовы. Он выстраивал вокруг меня невидимый, но прочный кокон безопасности.
Я поднесла карандаш к холсту и сделала первую линию. Резкую, длинную, ломаную. Она рассекла белизну ткани, как вспышка молнии.
Внутри меня все еще жил отголосок того страха, но теперь он трансформировался в творческую лихорадку. Я не могла рисовать цветы или натюрморты. Мои пальцы сами выводили на бумаге тяжелые, антрацитовые силуэты, рваные контуры бетонных заборов и размытые дождем человеческие фигуры. Я пыталась выплеснуть ту ночь на холст, чтобы она навсегда осталась там, запертая в слоях пигмента и лака, и больше никогда не возвращалась в мои сны.