## Глава 31. Фата-моргана
### POV Амелия
Пентхаус Маттео на двадцать восьмом этаже высотки у набережной казался стерильным, стеклянным гнездом, парящим над бурлящим от ливня городом. Здесь не было ничего от давящей, вековой роскоши особняка Кингсли - ни дубовых панелей, ни старинных портретов, ни тяжелых портьер. Только полированный бетон, матовая сталь и панорамное остекление, за которым бесшумно рассыпались огни ночного мегаполиса.
Доктор Аронсон - пожилой, седовласый мужчина с цепким взглядом и удивительно мягкими руками - закончил осмотр ближе к четырем часам утра. Он аккуратно наложил стерильные повязки на мои изрезанные веревками запястья, обработал царапину на шее и убрал портативный аппарат УЗИ в кожаный саквояж.
Маттео стоял у окна, скрестив руки на груди. Он не произнес ни слова за всё время осмотра, но его тяжелый, контролирующий силуэт в полумраке комнаты создавал такое мощное поле напряжения, что даже воздух казался густым.
- Ну что я могу сказать, Маттео, - доктор Аронсон устало потер переносицу, застегивая замок сумки. - Девочка истощена. Обезвоживание, сильный стресс, легкий шок. Но гематом на животе нет, внутренние органы не повреждены. Что касается беременности... срок совсем маленький, около четырех недель. Плодное яйцо в матке, отслойки нет. Но если вы не обеспечите ей абсолютный покой в ближайшие сутки, мы можем потерять этот маркер. Ей нужны капельницы с физраствором, легкий седативный сбор и сон. Много сна.
- Она будет в полной безопасности, Эдуард, - глухо отозвался Маттео, не оборачиваясь к нам. - Спасибо, что приехал так быстро. Виктор проводит тебя до машины.
Когда дверь за доктором закрылась, Маттео наконец повернулся. Он сбросил тактическую куртку, оставшись в одной черной футболке. Его плечи были напряжены, на скулах гуляли желваки. Он подошел к широкой кровати, на которой я лежала, укутанная в пушистое белое одеяло, и осторожно опустился на край матраса.
Я протянула к нему свои забинтованные руки. Маттео перехватил мои ладони, бережно сжимая их в своих огромных, горячих пальцах. Его взгляд скользнул по моему лицу - бледному, с темными кругами под глазами, - а затем опустился к моему животу, скрытому под одеялом.
- Ты должна поспать, Борсо, - тихо, с непривычной хрипотой в баритоне произнес он. - Аронсон прав. Тебе нельзя нервничать.