## Глава 6. Разрыв по швам
### POV Амелия
Заточение длилось вторые сутки. Комната, которая поначалу казалась изысканной, теперь напоминала стерильный склеп. Марта приносила мне еду на подносе, пряча полные жалости глаза и испуганно шепча: «Мне жаль, мисс Амелия, молодой хозяин запретил разговаривать с вами».
Маттео Кингсли запер меня, как бешеную собаку. Но самое отвратительное, самое ранящее происходило не по его вине. Моя мать. Она ни разу не подошла к запертой двери. Она не устроила скандал Ричарду, не потребовала выпустить своего единственного ребёнка. Она просто сделала вид, что меня не существует.
На третий день замок наконец щёлкнул. На пороге стояла Элеонора. На ней был роскошный трикотажный костюм кремового цвета, на шее поблескивала бриллиантовая цепочка - свежий подарок Ричарда. Но её лицо было искажено гримасой такого глубокого отвращения, что у меня перехватило дыхание.
- Выйди, - ледяным тоном процедила она, даже не переступая порог. - Живо. Ричард уехал на благотворительный обед. У нас есть час.
Я молча поднялась с кровати. На мне были те же заношенные джинсы и футболка. Мой помятый, бунтарский вид только сильнее разозлил её.
Мы спустились в малую гостиную гостевого крыла. Стоило двери закрыться, как мать резко повернулась ко мне. Её идеальные ногти с силой впились в мои плечи, она встряхнула меня, и в её глазах я увидела чистую, неразбавленную ненависть.
- Ты ничтожество, Амелия! - выплюнула она, и её голос сорвался на шипение. - Ты всю жизнь портила мне всё, к чему я стремилась! Твой папаша оставил меня с долгами, а ты родилась такой же упрямой и ограниченной, как он! Я зубами выгрызала этот брак с Кингсли. Я терпела взгляды этой старой прислуги, подстраивалась под Ричарда. И ради чего? Чтобы моя малолетняя дочь решила поиграть в промышленный шпионаж?!
- Я ничего не крала! - я со злостью скинула её руки со своих плеч, отступая на шаг. От её парфюма меня тошнило. - Тебе подбросили эти чертежи, мама! Или, может, это сделала ты? Может, это ты решила подзаработать на стороне, а вину свалила на меня?
Пощёчина была звонкой и хлёсткой. Моё лицо обожгло резкой болью, голова дернулась в сторону. Я медленно повернулась назад, чувствуя, как на щеке расцветает пунцовый след. В моих глазах не было слёз. Только холодная, зеркальная ненависть к женщине, которая меня родила.