Золотая пыль и тихие крики

    Первый год после исчезновения Киллиана Ника провела в состоянии, которое врачи называли «клинической депрессией», а родители — «глупыми капризами». Она сутками сидела в своей комнате, прижимая к лицу ту самую серую толстовку, которую успела забрать из лофта. Запах мяты и бензина постепенно выветривался, и вместе с ним исчезала надежда. Отец зашел к ней через три месяца. Он не сел на кровать, не обнял. Он просто бросил на одеяло папку с документами. — Этот парень уехал на деньги, которые я ему дал, Вероника. Он продал твою «любовь» за билет в один конец и стартовый капитал. Забудь его. Это была ложь, но она сработала. Ника не поверила, что он взял деньги, но она поверила, что он её бросил. Внутри что-то окончательно оледенело. На второй год в её жизни официально закрепился Нэкст. Родители представили это как «дружескую поддержку», но Нэкст сразу обозначил границы. — Ты слишком много думаешь, Ника, — говорил он, забирая у неё книгу или выключая ноутбук. — Красивым женщинам вредно нагружать мозг. Твоя задача — сиять на приемах и не позорить мою фамилию своими меланхоличными вздохами. Он был патологическим собственником. Если Ника задерживалась в университете на лишние десять минут, её ждал допрос. Он проверял её почту, её звонки. Однажды он увидел в её шкатулке дешевый брелок, который Киллиан когда-то выиграл для неё в тире. Нэкст не спрашивал — он просто раздавил его каблуком прямо у неё на глазах. — В твоей жизни не должно быть ничего, что стоит меньше тысячи долларов, — холодно бросил он. — Привыкай к роскоши, дорогая. Она требует преданности. Пока Ника задыхалась в шелках, Киллиан строил свой ад. В Сингапуре он начинал с самых низов — работал на износ в портовых доках днем, а ночью писал алгоритмы, которые позже взломают фондовые рынки. Ему было не просто тяжело — он жил на грани физического истощения. В первый год он попал в уличную драку с местными бандами, которые не хотели отдавать контроль над грузоперевозками. Его избили до полусмерти, сломали три ребра и пробили голову. Лежа на грязном бетонном полу в подворотне, захлебываясь кровью, он видел перед собой только одно — лицо Ники в тот день, когда она защитила его в школе. — Я вернусь... — хрипел он, вцепившись пальцами в трещины на асфальте. — Я вернусь за тобой. На третий год его софт «Iron Gray» начал приносить миллионы. Он стал агрессивным игроком на рынке. Он намеренно выкупал компании, с которыми сотрудничал отец Ники. Он сужал круг, как удав. Его помощник, единственный, кто знал правду, однажды спросил его: — Босс, у вас на столе фото этой девушки уже три года. Почему вы просто не позвоните ей? Вы уже богаче её отца. Киллиан посмотрел на фото, где Ника смеется на заднем дворе школы. — Потому что сейчас я просто богатый парень. А мне нужно стать силой, которую её отец не сможет проигнорировать, а её жених не сможет победить. Я не заберу её в съемную квартиру. Я заберу её в империю. Четвертый год стал для Ники точкой невозврата. Родители объявили дату свадьбы. Нэкст стал совсем невыносим — он начал открыто распоряжаться финансами её семьи, выставляя её отца должником. — Скоро ты официально станешь моей, — шептал он ей на банкетах, впиваясь пальцами в её талию так, что оставались синяки. — И тогда я научу тебя послушанию. Ника плакала в ванной, включая воду на полную мощность, чтобы никто не слышал. Она ненавидела себя за слабость, ненавидела родителей за алчность и ненавидела Киллиана за то, что он оставил её одну в этой клетке. И вот, наступило утро свадьбы. День, когда прошлое решило, что время ожидания истекло. Утро свадьбы пахло не цветами, а металлом и лилиями — тяжелым, удушающим ароматом, от которого у Ники с самого рассвета кружилась голова. Она сидела перед огромным зеркалом в своей спальне, и ей казалось, что на неё смотрит чужой человек. Пять лет. Пять лет она приучала себя не вздрагивать при звуке мотора мотоцикла на улице. Пять лет она училась надевать маску безразличия, когда Нэкст по-хозяйски клал руку ей на талию. — Выше голову, дорогая. Сегодня мы переписываем историю нашей семьи, — голос матери, стоящей за спиной, был сухим, как пергамент. Ника не ответила. Она смотрела, как визажисты наносят слой за слоем «идеальное лицо». Макияж был плотным, скрывающим тени под глазами от бессонницы. Стилисты затягивали корсет свадебного платья так туго, что каждый вдох давался с трудом. — Теснее, — бросил зашедший в комнату Нэкст. Он был уже в смокинге, безупречный и отвратительный в своем самодовольстве. — Я хочу, чтобы сегодня ты чувствовала, что принадлежишь мне каждой клеточкой. Он подошел к Нике, отогнав стилистов коротким жестом. Его пальцы, холодные и властные, коснулись её обнаженного плеча. Ника невольно вздрогнула. — Всё еще дергаешься? — он усмехнулся, глядя на их отражение. — Ничего. Сегодня ночью я выбью из тебя эту привычку. Ты станешь послушной, Ника. У тебя просто нет другого выбора. Твой отец — банкрот, и только мои подписи на чеках отделяют его от тюрьмы, а тебя — от панели. — Я тебя ненавижу, — тихо, одними губами произнесла она. — О, я знаю. Это делает процесс владения тобой еще слаще, — он наклонился и больно прикусил мочку её уха. — Улыбайся через полчаса. Если я увижу на твоем лице хоть тень скорби — твой отец не доживет до утра в своем кабинете. Он вышел, оставив после себя запах дорогого одеколона, который казался Нике запахом разложения. Сад поместья был превращен в декорацию к фильму о «счастливой жизни». Белоснежные шатры, живой оркестр, море шампанского. Ника шла к алтарю, и каждый шаг по белой дорожке казался ей шагом по битому стеклу. Она видела лица гостей — фальшивые улыбки, завистливые взгляды. Она видела отца, который прятал глаза, не в силах смотреть на дочь, которую он продал. Она встала у алтаря рядом с Нэкстом. Солнце пекло, но её знобило.— Согласны ли вы, Вероника... — голос священника доносился словно из-под воды. Ника смотрела на кольцо в руках Нэкста. Обычный кусок золота, который должен был стать её кандалами. Она уже открыла рот, чтобы произнести свое «да», которое убьет её окончательно, как вдруг...Звук пришел не с неба, а из-за ворот. Тяжелый, басовитый рев мощных движков, который заглушил скрипки оркестра. Бам! Кованые ворота не просто открылись — их вынесли технично и нагло. В облаке пыли и гравия во двор влетели черные внедорожники. Оркестр сбился с ритма и замолк. Гости зашептались, Нэкст инстинктивно сжал руку Ники так, что она вскрикнула. Из центральной машины, не дожидаясь, пока водитель откроет дверь, вышел мужчина. Ника перестала дышать. Это был он. Но не тот мальчишка в старой толстовке, который прятал взгляд. Этот человек шел так, будто он владел не только этим поместьем, но и всем миром. Черный костюм сидел на нем как броня, на губах играла ленивая, опасная ухмылка. — Простите, я помешал? — голос Киллиана, ставший глубже и увереннее, разнесся по саду. — Кажется, я вовремя. Терпеть не могу длинные речи священников. Он шел к алтарю, покручивая в руке бокал с виски, который неизвестно откуда взялся. Охрана Нэкста дернулась было вперед, но Киллиан даже не посмотрел на них. — Ребята, стойте, — бросил он через плечо. — Ваша зарплата только что увеличилась втрое. Я купил агентство, на которое вы работаете, по дороге сюда. Отдохните. Он остановился прямо перед Нэкстом, который буквально задохнулся от такой наглости. — Ты... кто ты такой?! — взревел жених. Киллиан окинул его взглядом, полным искреннего сочувствия. — Я? Я тот, кто пришел забрать свой депозит. Знаешь, Нэкст, пять лет — это долгий срок для вклада, но проценты набежали просто сумасшедшие. Он повернулся к отцу Ники, который стоял бледный как полотно. — Привет, «папа». Помнишь меня? Мальчик из трущоб подрос. Теперь у меня в кармане все твои векселя. И знаешь что? Я готов их сжечь прямо здесь. В обмен на одну маленькую услугу. Киллиан наконец посмотрел на Нику. В его глазах сталь смешивалась с обжигающим огнем. — Привет, принцесса. Извини за задержку — пришлось скупить пару корпораций, чтобы прийти сюда не с пустыми руками. Ну что, продолжим этот цирк или поедем домой? В моем замке кровати удобнее, чем в этой золотой клетке. Нэкст попытался ударить его, но Киллиан, даже не пролив ни капли виски, перехватил его руку и сжал так, что Нэкст рухнул на колени. — Упс. Кажется, твой «статус» только что сломался, — Киллиан усмехнулся и посмотрел на онемевшую Нику. — Идем. У нас много неоконченных дел. И поверь, злиться на меня ты будешь в гораздо более интимной обстановке. Он просто закинул её на плечо под крики гостей и возмущенный вопль Нэкста. — Всем хорошего вечера! Счет за ворота пришлите моему секретарю!