Пустошь души

Джошуа открыл глаза не сразу.
Сначала был свет - слишком белый, ровный, режущий глазницы. Но парень не моргнул. Потом появился звук: глухой писк где-то слева, повторяющийся через одинаковые промежутки времени. Затем - запах. Стерильный, колкий, словно воздух здесь никогда не дышал.
Он лежал неподвижно, разглядывая потолок. Трещина над лампой напоминала кривую линию, будто кто-то пытался что-то перечеркнуть, но остановился на полпути.
Больница, - пришло понимание.
Не мысль. Факт.
В голове начали возникать вопросы, один за другим:
Почему я здесь? Что произошло? Как долго я спал?
Ответов не было, только вопросы. Когда он попытался напрячь память, голову пронзила боль - острая, колющая, словно молния прошила его тело.
Джошуа отметил это спокойно.
- Значит, я жив.
За дверью послышалась возня - шаги, шорох одежды, приглушённые голоса. Звук был слишком чётким, будто стены усиливали его. Парень перевёл взгляд на дверь.
Она открылась.
В палату вошла пожилая женщина. На вид ей было около семидесяти: аккуратно уложенные седые волосы, тёмное пальто, сжатая в руках трость. Она остановилась, увидев открытые глаза Джошуа, и на секунду замерла, будто забыв, как дышать.
Слёзы выступили мгновенно.
- Ты... ты очнулся... - голос дрогнул. - Слава Богу... Джош, не волнуйся, я рядом, - продолжила она, подходя ближе.
Её движения были быстрыми, но аккуратными. Она осторожно взяла его за руку. Ладонь была тёплой, слегка дрожащей.
По коридору раздался тяжёлый, торопливый шаг. В следующую секунду в палату вошёл мужчина в белом халате.
Его лицо выглядело осунувшимся; под глазами пролегли тёмные круги, словно он не спал несколько дней. Очки были слегка перекошены, галстук ослаблен. Он сделал шаг к Джошуа, слегка сжав губы, и посмотрел на него пристально, будто пытался прочитать мысли.
- Ты меня слышишь? - спросил он.
- Да, - голос Джошуа прозвучал ровно.
- Ты помнишь, что случилось? - продолжил доктор, слегка наклонив голову, наблюдая за каждой реакцией.
- Нет.
Мужчина сжал челюсть и отставил блокнот.
- А своё имя?
Пауза. Не потому, что было трудно вспомнить. Просто имя всплыло не сразу.
- Джошуа... Джош.
Доктор кивнул, делая пометку в карте. Его пальцы дрожали слегка, хотя он пытался скрыть это.
- Частичная амнезия.
Он медленно поднял взгляд.
- Джош... твои родители...
Он замолчал. Люси резко вдохнула, сжимая руку Джошуа.
- Они погибли, - продолжил доктор, и голос его сорвался. - Мне жаль.
Слова зависли в воздухе, давя на грудь Джошуа. Он почувствовал, как сердце чуть быстрее бьётся, но оставался спокойным.
- Ему нужен отдых, - тихо сказала женщина, крепче сжимая его руку.
Доктор кивнул.
- Вы правы, Люси. Пойдёмте в мой кабинет.
Они вышли, оставив Джошуа одного. Дверь закрылась почти бесшумно. Писк аппарата снова стал единственным звуком в палате.
Кабинет доктора был таким же, как и вся больница: светлый, аккуратный, без лишних деталей. Окно выходило во внутренний двор, где даже деревья казались одинаковыми, неподвижными, словно застыли.
Нортан резко развернулся.
- Он белый!
- Я знаю, - ответила Люси, не поднимая взгляда.
- Люси, он был темноволосым! - голос сорвался. - Азиатские черты, карие глаза! А теперь... альбинос? Серые глаза? Так не бывает!
- Тише, - прошипела она. - Он может услышать.
- Люди не меняются так, - Нортан провёл рукой по лицу, отбрасывая волосы назад, пот струился по вискам. - Это не логично. Это невозможно.
Люси медленно подняла глаза. В них не было слёз - только тревога, ледяная и строгая.
- Это Джош, - сказала она твёрдо. - Я вырастила его. Я знаю.
Доктор отвернулся к окну, сжав кулаки.
- Тогда придётся быть рядом, - произнёс он после паузы. - Я должен понять, что с ним произошло... и почему именно с ним.
Люси молчала...
Ночью больница менялась.
Коридоры становились длиннее, тише. Свет ламп был холодным, безжизненным. Запах антисептика не исчезал ни на секунду.
Джошуа шёл за таблетками, считая шаги, хотя не понимал зачем. В дежурном кабинете медсестра сидела хмурая, сонная, словно часть интерьера.
Закинув горсть таблеток и запивая их водой, он направился обратно в палату.
Вернувшись, посмотрел на часы - стрелка давно перевалила за отметку 00:17.
Он решил умыться.
В уборной было холоднее. Зеркало висело ровно, без пятен. Джош набрал воду в ладони и наклонился.
И в этот момент услышал:
- Джошуа...
Голос был чужим. Не громким. Почти шёпот, но он прошёл сквозь него.
Парень резко обернулся. Никого.
Он поднял взгляд на зеркало.
Оттуда смотрел он сам.
Но с чёрными волосами и тёмными глазами, как смола.
- Джошуа...
Края зеркала начали покрываться инеем. Дыхание стало прерывистым - изо рта вырывался пар. Сердце ускорилось. В ушах зазвенело, лёгкое давление на висках. Кажется, комната замерла, будто дыхание тоже застыло.
Вероятно, это опасно, - подумал он.
Под пижамной рубахой вспыхнул свет.
Трясущимися руками он расстегнул тугие пуговицы и увидел, как шрам на груди сияет изнутри, пульсируя в такт сердцу.
Он поднял голову.
У отражения не было шрама.
Оно светилось целиком.
- Ты - это я, - прохрипело отражение.
Крик разорвал тишину. Зеркало разлетелось на миллионы осколков. Стеклянные осколки зазвенели, отразив мерцающий свет, словно в воздухе появились крошечные огоньки.
Крик был женским, а может, и не одного человека.