Глава 31

27 августа 2012

Я ждала автобус. Смотрела на дорогу. Думала о том, что я еду в самое страшное место в нашем городе — и еду туда не по своей воле. А потому что люблю его. Потому что не могу иначе.

Автобус пришёл через пятнадцать минут. Я зашла, села у окна, прижала лоб к холодному стеклу.

Всю дорогу я сжимала ремень сумки так, что побелели костяшки. И молилась, чтобы я успела. И не пожалела.

Дорога вела через пустырь, заросший бурьяном, где из земли торчали куски арматуры и битое стекло. Место называлось «старым городом», но городом здесь и не пахло.

Заброшенный торговый центр возвышался впереди — серое бетонное чудовище с чёрными провалами вместо окон. Его строили лет десять назад, потом деньги кончились, стройка встала. Теперь это была декорация для кошмаров. Голые стены, облупившаяся штукатурка, груды мусора у входа. Где-то внутри, говорят, ночевали бомжи. По вечерам собирались наркоманы — дешёвый угар, химия, баллончики, которые нюхают до потери пульса.

Запах ударил на подходе. Моча. Дешёвое вино, сладковатое и приторное. Дешёвые сигареты. Запах пота — густой, кислый, как в спортзале, где годами не проветривали. И ещё что-то тошнотворное, сладковато-гнилостное — может, труп крысы, может, что-то хуже.

Я зажала нос рукавом, но это не помогло. Запах был везде — он въелся в стены, в бетон, в грязь под ногами.

Я шла медленно, стараясь не дышать. Каждый шаг давался с трудом — ноги будто налились свинцом. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони были мокрыми. Я вытерла их о джинсы, но и это не помогло.

Вход в здание был завален мусором. Я перешагнула через битые бутылки, обошла ржавую бочку. Я вошла внутрь.

У дальней стены, на грязном матрасе, кто-то лежал. Я не поняла сначала — человек или просто тряпка. Но потом увидела руку — тонкую, синюю, с торчащими венами. Рядом валялся шприц. Иголка блеснула в тусклом свете. Ложка с чёрным налётом. Скомканный жгут.

Человек на матрасе не двигался. Я смотрела на его грудь — поднимается? Я не знала. Может, спал. Может, передоз. Может, уже всё.

В углу сидел другой. На ящике. Глаза закатаны — видны только белки. Рот открыт. Он качался вперёд-назад, медленно, как маятник. Губы шевелились, но звука не было. Грязный, в рваной кофте. Пальцы дрожали — мелко, часто, как будто через него пропускали ток.