Реквием по плоти
Тишина в ангаре после отъезда Даниэля и Амелии не была милосердной. Она была густой, липкой и пахла скорой смертью. Четверо выживших похитителей — двое оглушенных ультразвуком и двое, пришедших в себя после дротиков, — были лишены оружия, обуви и надежды. Их связали стальными тросами, содрав одежду до пояса, и подвесили к балкам так, что пальцы ног едва касались холодного бетона.
Даниэль вернулся через час. Он сменил окровавленный в потасовке пиджак на черную кожаную куртку, а в его руках был тяжелый кожаный кейс с набором инструментов, которые обычно видели только патологоанатомы или инквизиторы.
Он не кричал. Он не задавал вопросов. Он просто подошел к главарю — тому самому, с «пустыми» глазами, чей взгляд теперь метался в панике.
— Знаешь, — тихо начал Даниэль, раскладывая инструменты на стерильной салфетке, принесенной из клиники Амелии. — Я просмотрел записи с камер фургона. Я видел, как вы обращались с моей женой.
Он взял в руки длинный, тонкий скальпель.
— Ты ударил её под дых, когда она пыталась сопротивляться. Ты сорвал с её шеи цепочку, которую я подарил ей на первую годовщину нашего знакомства. Ты называл её «игрушкой».
Даниэль сделал шаг ближе, и похититель заскулил.
— Но самое страшное не это. Самое страшное — это то, что ты заставил её бояться. Ты коснулся её кожи своими грязными руками, когда затягивал хомуты. Ты дышал ей в лицо своим гнилым перегаром, пока она была без сознания. Ты осквернил её чистоту своим присутствием.
Главарь попытался что-то выкрикнуть, но Даниэль резким движением вогнал скальпель ему в плечо — не глубоко, но так, чтобы задеть нервное окончание. Ангар огласил крик, от которого у остальных захватило дух.
— Амелия — врач, — продолжал Даниэль, медленно проворачивая лезвие. — Она лечит людей. Она верит в ценность жизни. Но я — нет. Я верю в эквивалентность боли. За каждое синяк на её запястье я сниму с тебя полоску кожи. За каждую слезу, которую она пролила в том фургоне, я вырву у тебя по ногтю.
Механика возмездия
Даниэль перешел к делу с леденящей душу методичностью.
Он не был любителем, он был профессионалом в области человеческих страданий.
Сначала он занялся их руками — теми самыми руками, что хватали Амелию.
Используя тяжелые плоскогубцы, он медленно, один за другим, дробил фаланги пальцев каждого из похитителей. Хруст костей в тишине ангара звучал как сухие ветки в костре. Мужчины молили о пощаде, предлагали деньги, имена заказчиков, но Даниэль был глух.