Кровавое болото
Утро после пожара в ангаре выдалось на редкость тихим. Весеннее солнце, еще не набравшее полной силы, лениво пробивалось сквозь тяжелые бархатные шторы спальни, рисуя на персидском ковре золотистые полосы.
В этом доме, защищенном тремя кольцами охраны и новейшими системами слежения, насилие всегда оставалось за порогом. Внутри же царил стерильный, почти вызывающий покой.
Амелия проснулась первой. Голова гудела после эфира, а запястья, туго перебинтованные Даниэлем ночью, ныли под марлей.
Она осторожно высвободилась из объятий мужа. Даниэль спал непривычно глубоко — его лицо, обычно напряженное даже во сне, сейчас казалось маской спокойствия. Только костяшки его пальцев, сбитые в кровь и наспех обработанные антисептиком, напоминали о том, что произошло несколько часов назад.
Амелия спустилась на кухню. Ей хотелось смыть липкое ощущение страха обычными, человеческими делами. Она сама заварила кофе — аромат свежемолотых зерен на мгновение вытеснил из памяти запах гари и сырого подвала.
Она включила небольшой телевизор, встроенный в кухонную панель.
Звук был выкручен на минимум.
«...крупный пожар на заброшенном складе в промышленной зоне. По предварительным данным, причиной стал взрыв неисправного газового оборудования.
Спасатели обнаружили останки нескольких человек, личности которых устанавливаются. Полиция не исключает версию криминальных разборок, однако основной остается техногенный фактор...»
Амелия замерла с чашкой в руках. На экране мелькали кадры обугленных руин — тех самых, где она сидела привязанной к стулу.
«Техногенный фактор». Она знала, что за этой фразой стоят миллионы Даниэля и его влияние на прессу. Для мира это был несчастный случай. Для неё — братская могила тех, кто посмел её коснуться.
— Слишком много сахара, — раздался сзади хриплый голос.
Даниэль стоял в дверях, одетый в домашние брюки и футболку. Он выглядел как обычный мужчина, только что вставший с постели, если бы не холодный, пронзительный взгляд, который мгновенно оценил её состояние.
— Я не добавляла сахар, Даниэль, — тихо ответила она, выключая телевизор. — Там говорят о складе.
— Забудь, — он подошел к ней, обнял за талию и притянул к себе, вдыхая запах её волос. — Это просто шум. Главное, что ты здесь, со мной. Иди завтракать, повар приготовил твои любимые блинчики с ягодами.
Этот бытовой контраст — новости о сожженных заживо людях и блинчики с ягодами — заставил её вздрогнуть. Даниэль жил в этой дихотомии всю жизнь, и теперь он заставлял её делать то же самое.