Глава 2
Эллис... Кажется, я помню каждое ее движение, каждый ее взгляд, улыбку... Но сколько раз я уже ложился в анабиоз? Сколько перелетов я уже совершил? Эллис, наверное, уже успела состариться и умереть. Ее внуки уже, наверное, сами стали дедушками и бабушками. Помнила ли она меня? Виноват ли я перед ней? Я не знаю. Я помню нашу первую и последнюю встречу перед моим отлётом в космошколу.
Утро моего последнего дня дома выдалось солнечным. Был конец мая. Я проснулся около десяти, пролежал немного, потом встал, потянулся, выглянул в окно мансарды, где была моя комната. Отец уже был в саду, задумчиво курил между яблонями. Мама, наверное, тоже встала. Вчера мы легли поздно. Все говорили, обсуждали моё поступление в космошколу, мою дальнейшую судьбу. Предкам было нелегко. Ферма отца обанкротилась, мы увязали в долгах. Моё поступление немного облегчало ситуацию. Космошкола обеспечивала курсантов жильем, питанием и всем необходимым и таким образом, уехав учится, я снимал с родителей бремя расходов, связанных со мной. Мама время от времени начинала плакать, обнимать меня. Я и отец пытались ее как-то успокоить. Я был возбужден от радости, что прошел отбор, что начинаю наконец-то самостоятельную жизнь, хотя, периодически меня охватывало сомнение, правильно ли я делаю, что оставляю родителей. Может, стоило остаться, устроиться на работу и таким образом помочь родителям? С другой стороны, стать космонавтом была моя давняя мечта, никак не связанная с финансовым положением семьи. Да и работу сейчас найти довольно трудно. Я видел, как трудно моей матери свыкнуться с моим отъездом. Отец тоже переживал, но в целом с пониманием относился к моему выбору, ибо сам в свое время хотел пойти по этой стезе.
Я сделал несколько упражнений на растяжку, принял душ, побрился и спустился вниз. Мама с сестренкой была уже на кухне. Готовили завтрак.
— Привет, обезьянка, — сказал я сестре и потрепал ее по голове.
— Привет, космонавт.
Это было приятно.
— Я приготовила твои любимые оладьи, — сказала мама.
— Спасибо
Выглядела она нормально, только круги под глазами говорили о бессонной ночи.
— Мам...
— Что?
— Мам, извини меня, пожалуйста...
Это то, что я должен был тогда сказать. Встать на колени и просить прощения и благословения. Должен был поцеловать ее руку. Не как мужчина целует руку женщины, а как сын целует руку матери. Руку, которая утешала, укрывала, ласкала, вытирала слезы. Руку, которую я когда-то клал под щеку вместо подушки...
Я знаю, я имел право на выбор, я имел право решать, чему посвятить свою жизнь. Но я должен был покаяться... Вместо этого я просто сказал:
— Пойду позову папу.
Под конец завтрака отец спросил:
— Какие планы на день?
— Должен занести некоторые вещи Полю. Я у него давно брал. Нужно вернуть.
— К обеду ждать? - спросила мама.
— Постараюсь
— Что тебе приготовить?
— Мам, ничего, не беспокойся.
— Я просто пытаюсь урезонить свой материнский инстинкт, хочу тебя накормить получше перед дальней дорогой. Ладно, сынок, сделаю что-нибудь из того, что ты любишь.
Было это сказано с какой-то обидой, но тогда это как-то прошло мимо моего сознания. Или моё тогдашнее сознание не хотело знать эту обиду? Или это сейчас моя совесть добавляет в то воспоминание обиду, которой никогда не было? Я не знаю...
— Мам, действительно, ничего не надо, не беспокойся
— Приготовлю твой любимый суп с фасолью.
— Спасибо, — ответил я.
Я помог убрать со стола, потом поднялся к себе, отобрал вещи, которые должен был вернуть.
Пока я собирался, сортировал и складывал в сумку вещи, которые возьму с собой, стало жарко. Я посмотрел на экран инфора, чтобы проверить статус Поля. Пульс у него был 120. Похоже он уже проснулся и делает зарядку. Кроме книг, я взял ещё несколько ненужных мне вещёй, которые могли пригодиться племяннику Поля.
На улице уже во всю светило солнце. Я посмотрел по сторонам. Уютные двух-трехэтажные коттеджи, черепичные крыши, белоснежные стены. Старые платаны. Скоро я уеду и скорее всего, никогда больше не увижу это место. На мгновение мне стало страшно. Помимо воли я представил, как мои постаревшие, одинокие, брошенные мной родители выходят на эту улицу, чтобы погреться на солнышке, чтобы найти кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить. Они так и не дождались сына. У них нет будущего, они не ждут радости. Впереди только медленное угасание... Я почувствовал укол совести. «Может не надо?» — подумал я. «Ну почему не увижу? - оборвал себя я, — увижу!» Я представил себя в парадной форме офицера, возвращающегося в отчий дом. Приветливые прохожие, машущие мне дети, улыбающиеся девушки, идущие навстречу... И гордящиеся мной родители, встречающие меня у ворот. «Отучусь в школе, сделаю пару рейсов на новых кораблях и вернусь. Мама зря переживает», — сказал я сам себе.
Во дворе у Поля было тихо. Дверь открыла незнакомая девушка. Красивая. От неожиданности я даже не сообразил, что надо поздороваться.
— Здравствуйте, — сказала она.
— Здравствуйте, а Поль дома?
— Да, минуточку. По-оль! — Крикнула она в глубину дома.
— Кто это? — сказала бабушка Поля появляясь из-за спины девушки
— Здравствуйте, миссис Смит, это я Джон.
— А-а, заходи сынок.
— Не, ничего, я просто должен...
— Проходи-проходи! Морса попьешь. Жарко уже, поди, на улице?
— Да.
— А в доме прохладно, садись.
Я сел на предложенный диван в холле. Бабушка Поля села в кресло напротив.
— Эллис, принеси нам морсу, пожалуйста — сказала она.
Потом, повернувшись ко мне:
— Ну что, я слышала ты нас покидаешь?
— Да, миссис Смит
— Не страшно?
— М-м-м... Вы знаете, я с детства как-то... Всегда хотел стать космонавтом.
— Ну, это ведь только детские мечты?
Появилась Эллис с подносом, который она положила на журнальный столик между нами. Какая она... Высокая. Глаза большие. Почему я до сих пор не видел ее у Поля?
— Эллис, познакомься, это Джон, он друг и одноклассник Поля. Джон, это Эллис — двоюродная сестра Поля, моя внучка.
— Очень приятно, — сказал я вставая.
— Мне тоже, — сказала Эллис, протягивая мне руку.
Я пожал руку, мы сели. Эллис села рядом с бабушкой Поля. Мы вели непринужденную беседу в которой Эллис ничего не говорила. Я отвечал на вопросы бабушки Поля и ни разу не посмотрел на Эллис. Кажется, она на меня тоже не смотрела. Что-то изменилось. В груди моей появилось что-то, что казалось немного мешает дышать. Каждый раз вдыхая, я чувствовал какой-то призрачный жар в груди.
— Что, простите? — кажется я задумался и пропустил вопрос.
— Я говорю, как родители отреагировали на твоё решение?
— Ой, им немного тяжело, им кажется они меня вряд ли теперь когда увидят.
— Разве это не так?
— Ну, я же пока никуда с планеты не улетаю. Мне учиться ещё пять лет. Буду приезжать на каникулы. Они могут приезжать ко мне. И знаете, одна из причин, почему правительство сейчас активно набирает курсантов в космошколы это то, что пару лет тому назад ученые наконец-то совершили прорыв. Им всё-таки удалось создать технологию подпространственного перехода. Скоро состоится первый экспериментальный полет первого корабля такого рода. Я думаю, к тому времени, когда я закончу космошколу, мы уже будем летать на таких кораблях. Сроки полета к звездам на них сократятся до нескольких месяцев. Впереди нас ждут массовые полеты к звездам. Не сразу конечно, но...
Говоря это, я смотрел на лицо бабушки Поля, а боковым зрением пытался видеть Эллис. Мне было приятно, что она слышит то, что я стану сначала курсантом, а потом космонавтом. Хотелось произвести впечатление. Но она как-то не выражала особого интереса к нашему разговору. Просто сидела, держа в руке стакан с морсом на коленях, и никак не участвуя в разговоре.
— А вот Эллис решила стать пси-программатором.
— Интересная область. Вы, значит, очень хорошо знаете математику? - обратился к Эллис.
И пожалел. Потому что почувствовал, что, смотря на нее краснею. Не надо было к ней обращаться!
— Да, неплохо, — ответила Эллис.
— Ну, это она скромничает, — сказал Поль, появляясь в комнате.
Это было как нельзя кстати, надеюсь, никто не заметил моего конфуза.
— Привет, дружище! — протягивая мне руку, сказал он.
— Привет, как дела?
Я встал, мы пожали друг другу руки.
— Если у тебя в космошколе возникнут проблемы с математикой, физикой, можешь смело обращаться к Эллис. Она три раза выигрывала планетарные олимпиады по математике. Ей ещё в детстве два раза хотели дать Нобелевскую премию, но она все время убегает от преследующего ее Нобелевского комитета, — улыбаясь во все лицо, сказал Поль.
Он явно подтрунивал над своей двоюродной сестрой.
— Не верьте ему Джон, — сказала она, улыбаясь, — Поль просто шутит.
Охренеть! Какая красивая улыбка! Как обидно! Кажется, я опять покраснел...
— Я думаю, в его шутке только доля шутки, а остальное — правда.
— О-о! — протянул Поль.
Он ещё что-то хотел сказать, но я опередил, чтобы перевести разговор на другую тему.
— Поль, я тебе книжки твои принес. Вот, — сказал я.
— Спасибо. Ты мне лучше привези что-нибудь оттуда.
Поль показал пальцем в потолок.
— Постараюсь. Но будет это ещё не скоро.
— Ничего. Я потерплю. Ты когда уезжаешь?
— Завтра утром, самолётом.
— Во сколько в аэропорту будешь? Мы тебя проводим.
— Да не стоит, не беспокойся.
— Да?
— Точно.
Мы потрепались пару минут ни о чем, потом я откланялся, сказав, что должен идти ещё по делам. Поль проводил меня, и когда входная дверь за нами на крыльце захлопнулась, мы обнялись.
— Поль, ты извини, у меня не получается устроить прощальную вечеринку... У предков сейчас ситуация не очень...
— Да ну-у! Не переживай из-за таких пустяков! Мы ещё с тобой пива попьем! Мужик, ты самое главное держись там. Встретишь инопланетян, не бзди. Сразу из бластера, пиу-пиу!
— Надеюсь, я встречу прекрасную инопланетянку, которую не надо будет пиу-пиу.
— Ее надо будет — Он два раза звонко поцеловал воздух в такт «пиу-пиу».
— Мы рассмеялись.
— Ладно, — сказал я, — Я буду приезжать на каникулы.
— Действительно, не пропадай, — уже тихо сказал Поль.
— Увидимся ещё. Наверное... Пиши.
— Окей.
Мы ещё раз пожали друг другу руки, и я ушел, не поднимая на него глаз, не оглядываясь. Кажется мне в глаз попала соринка. По телу пробежали мурашки. Мы с Полем были друзьями с пятого класса. Много чего было. Игры, проказы... Самое главное, мы много мечтали вместе. Оба мечтали стать космонавтами, но потом Поль всё-таки передумал и теперь станет юристом. Ему даже ехать для этого никуда не надо. Местный универ имеет вполне адекватный рейтинг. «Вот и все, — крутилось у меня в голове, — вот и все.... Детство закончилось.»
***
Перед отъездом мне надо было зайти в пару мест в центре города, но сначала я решил пойти домой, чтобы не пропустить обед, который мама обещала приготовить. Нам вместе остался один обед, один ужин и возможно один завтрак. Хотя в утренней суматохе вряд ли останется время для завтрака. Так что не стоит лишать родителей последнего совместного обеда.
— Поехать с тобой в центр? — спросил отец когда мы убирали со стола.
— Тебе охота?
— А давайте все вместе поедем в парк развлечений, — сказала мама, — Помните? Как раньше.
— Ура! — закричала сестренка.
Отец вопросительно посмотрел на меня. С одной стороны, парк развлечений сейчас — это лишние, ненужные расходы. С другой стороны, если им самим хочется сделать что-то для меня.
— Если вам хочется... Да, конечно, давайте поедем, — ответил я.
«Бедные мои родители, — подумал я, — на кого я их оставляю?» Слева в груди вдруг как будто подвесили тяжёлый камень, и у меня вырвалось:
— Мам, пап, я часто буду приезжать и звонить.
Отец молча кивнул, а потом сказал:
— Ну, давайте. Даю вам десять минут на сборы. Через девять минут начну предстартовый отсчёт.
Он подмигнул мне.
Месяц назад отец продал наш флаер, поэтому в центр ехали на наземном общественном автобусе. Ехали молча. Не очень хотелось разговаривать при чужих людях. «Поскорей бы закончить первый семестр и приехать на каникулы, — думал я, — тогда может, нам всем не будет так тяжело? Я могу ещё постараться скопить стипендию и присылать родителям. А может, вообще написать заявление об отказе и никуда не лететь? Может, получится увидеться с Эллис?». Я вспомнил о ней, и мне стало вдруг легче, светлее. Какое у нее лицо? Большие глаза, волосы до плеч, высокая. Я помнил отдельные черты, а лица ее вспомнить не мог. Что-то в ней было ещё, кроме красоты. Что-то чувствовалось, чего нельзя увидеть глазами. Откуда-то я знал, что она очень хороший, замечательный человек. И хороший друг. «Господи! — оборвал я себя, — откуда ты знаешь, что в ней есть нечто особенное? Ты даже двух слов с ней не переговорил». «Но я ее люблю, — подумал я, — я вспоминаю ее, и мне становится так хорошо на душе. Такое ощущение, как будто я нашел что-то важное, нашел какое-то чудо, какую-то драгоценность. Надо же, угораздило влюбиться в последний день... Забудь! У такой девушки наверняка есть парень. Может и есть... Или скоро будет. Наверняка есть! Да и чтобы ухаживать за ней, нужны деньги. А ты сын обанкротившегося фермера... Без лишней копейки в кармане! Обидно! Эх ты! Увидел смазливое личико и уже готов отказаться от мечты всей жизни! Выше нос, курсант Хиггс! Вас ждут звёзды! Вот увидит она меня на каникулах в форме курсанта!»
Посетителей в парке было не так уж и много. Было ещё рано. Настоящее веселье начнется позже, часов в восемь. Но мы все же постреляли из бластера в тире, покатались на американских горках, причем я старался не вопить на крутых склонах и резких поворотах — не приличествует курсанту космошколы вести себя как визгливая девица! «Что нам эти виражи! Нас на такие перегрузки проверяли!» Хотя, на самом деле ни на какие перегрузки нас ещё не проверяли. При поступлении мы просто сдали норматив на общую физподготовку. Насчёт перегрузок это я так, сам себя подбадривал.
Мы погуляли ещё немного, съели по мороженому, разговаривая ни о чем, но у нас так и не получилось повеселиться как раньше. Отец сказал:
— Ладно, сынок, ты уже взрослый, да и мы уже не молодые, похоже, выросли мы все уже из этих парков развлечений. Правда, Салли?
Салли кивнула. Бедная моя сестрёнка... Она то ещё не выросла. Надо будет купить ей что-нибудь с первой стипендии.
— Если тебе надо пойти куда-то, иди, — сказал отец, когда мы вышли из парка аттракционов. Мы с мамой и с Салли заедем к друзьям. Да, мать? А ты заканчивай свои дела и приходи к ужину. Ок?
— Хорошо. Если хотите, можем пойти вместе.
— Не, ничего, сын, иди. Самое главное не опаздывай к ужину.
— Постараюсь. Я провожу вас до стоянки.
— Не надо, иди. Быстрее начнёшь, быстрее закончишь свои дела и быстрее окажешься дома. Иди. Я перевел тебе сто кредитов, если тебе что-то надо купить.
— Спасибо!
Я пошел направо, они - налево и я услышал, как мама бросила в сердцах отцу:
— Все из-за твоих чертовых инноваций на ферме! Если бы не ты, наш мальчик...
Что-то она сказала дальше я уже не услышал. Я свернул за угол и наткнулся на пару роботов-парамедиков, склонившихся над телом. Медицинский флаер находился тут же. Люди вокруг шли по своим делам, только косились на распростертое тело, лежащее между роботами. Если на месте происшествия работают роботы-парамедики, лучше не вмешиваться. Они очень хорошо знают свое дело. Я тоже собирался пройти мимо, но сделав пару шагов, увидел лицо лежавшей на земле. Это была Эллис.
***
Первое, что я сделал, это позвонил Полю.
— Да, я уже знаю. Я взял флаер. Скоро буду!
Судя по прерывистым фразам и сбитому дыханию, он действительно спешил. Я попытался приблизиться, но один из роботов, не поворачивая головы предупредил:
— Пожалуйста, не вмешивайтесь. Мы делаем все возможное. Попытка вмешаться будет расцениваться как попытка нарушения общественного правопорядка. В случае смерти пациента - как намеренное убийство. Вся необходимая информация о состоянии пациента отправлена зарегистрированным близким.
— Она мой друг.
— Пожалуйста, не вмешивайтесь. Мы делаем все возможное... — начал повторять робот.
Я встал так, чтобы видеть лицо Эллис. Глаза ее были открыты, но невидящим взглядом смотрели в небо. Черт! Что это с ней такое?!
— Эллис! — позвал я ее, надеясь, что она слышит меня, — Эллис, это я, друг Поля, Джон. Поль скоро будет! Держись...
Мой голос дрожал. В горле встал какой-то комок. Это был первый раз, когда я видел что-то подобное.
Рядом сел флаер и из него выскочил Поль. Робот, по-видимому, распознал в нем зарегистрированного близкого и отрапортовал:
— Состояние пациента не критическое. Состояние стабильное. Физических повреждений внешних и внутренних органов нет. Угрозы жизни нет. Есть временное нарушение функционирования мозга. Требуется доставка в госпиталь для дальнейшего исследования.
— Эллис, ты меня слышишь? — спросил Поль.
— Требуется доставка в госпиталь, — повторил робот.
— Доставляйте же быстрее!
— Эй, Поль, — сказал я, — Угрозы жизни нет.
Он посмотрел на меня, вдруг осознав, что я тоже здесь.
— Ты видел что произошло? — спросил он.
— Нет, я только увидел... Только подошёл... Я сразу позвонил. Тебе...
Кажется, меня трясло. «Хорош космонавт! Надеюсь, этого не видно.»
— Ладно, я полечу за скорой, — сказал Поль.
— Я с тобой!
— Окей.
Убедившись, что Эллис погрузили в скорую, мы прыгнули во флаер и полетели следом.
— Что это с ней? — спросил я.
Поль помедлил, потом сказал:
— В детстве у нее была эпилепсия. Но потом ее вроде вылечили... Поставили имплант. Это все, что я знаю.
— Это не похоже на эпилепсию.
— Да, я знаю. Бедная бабушка!
— Позвони ей, успокой.
— Да-да, конечно! Алло, ба, привет! Да, с ней вроде все в порядке. Не, не беспокойся. Ты же видишь отчёт, парамедики прислали тебе отчёт о состоянии... Ты смогла открыть, прочесть? Нет. Нет. Я с Джоном, летим в госпиталь. Я тебе позвоню, как только все прояснится. Не переживай, все под контролем. Ну давай ба, я позвоню.
В госпитале нас усадили в зоне ожидания и попросили подождать. Через минут пятнадцать к нам вышел врач и пригласил в маленький кабинет.
— Что с ней — спросил Поль?
— Значит так. Она жива, здорова. Просто у нее почему-то возникли проблемы с мозговым имплантом. Мы выясняем причины. Это очень редкое явление и каждый раз происходит по разным причинам. Нам нужно некоторое время для исследований. А так, ничего не угрожает ее жизни.
— Можно её увидеть?
— Сейчас ей удаляют имплант. Операция занимает минут тридцать. И так как она уже началась...
Он посмотрел на экран своего инфора на запястье.
— То минут через пятнадцать можете к ней пройти. Единственно что, пока она без импланта, я бы рекомендовал ей не покидать территорию госпиталя. Хотя... — он промедлил, — Временно мы можем использовать немного устаревшую технологию - надеть на ее руку браслет с седативным инъектором. Если начнется приступ, он автоматически сделает ей инъекцию и вызовет скорую.
— Спасибо, доктор.
— Не за что, это наша работа. Все! Извините, должен бежать.
Поль первым делом позвонил бабушке.
— Ба, привет. Да, с ней все порядке. Нет, не видел ещё. Говорил с доктором, он сказал, что с ней все в порядке, просто возникли проблемы с имплантом. Минут через пятнадцать, двадцать я к ней пройду, позвоню тебе, вы поговорите... Ну давай, ба, не переживай, все обошлось... Все в порядке. Все. Все. Пока.
— Фуууух! — выдохнул Поль - обошлось!
— Ее родители знают?
— Нет у нее родителей. Они погибли на Луне, когда ей было лет восемь.
— Черт... Почему я до сих пор ее у тебя никогда не видел?
— Она жила и училась в интернате. В основном мы ездили к ней.
— Понятно...
— А что, ты жалеешь, что не знал ее раньше? — он улыбнулся.
Кажется напряжение Поля стало спадать.
— Да, не-е... — протянул я.
— А мне кажется, что она тебе нравится. Краснеешь при ней и даже при одном ее упоминании.
Я покраснел. Черт!
— Да ладно, не смущайся. Она очень интересная. Вроде бы не красавица, но при этом нравится многим.
На этот раз покраснел он.
«Она не красавица?!» — удивился я про себя, а вслух сказал:
— Тебе, кажется тоже.
— Ну, я двоюродный брат... Между нами, ничего не может быть. А так, повторюсь, она нравится многим, но к себе никого не подпускает. Может, у тебя получится?
— Я завтра уезжаю. Скорее всего, навсегда.
— Ну, тебе ещё учится лет пять, потом, после пяти лет ты должен пройти окончательный отбор. Может, тебя ещё разжалуют в обычные пилоты? Или будешь совершать полеты только в пределах солнечной системы?
— Не знаю...
— По крайней мере, я был бы рад за вас обоих. Она очень хорошая, а ты мой лучший друг.
— Я знаю, что она хорошая.
— Откуда?
— Не знаю... Но знаю.
— Как оказывается ты запал на нее! Когда только поспел?
— Не прошло там ещё пятнадцать минут?
— Не терпится? — улыбка Поля была от уха до уха - Ладно, пошли проверим, пустят нас к ней или нет.
***
— Входите, — крикнула нам Эллис, когда мы постучались в ее палату.
Я ожидал увидеть Эллис, лежащую на больничной койке, но она сидела на небольшом диванчике, рядом с заправленной койкой, и говорила с голограммой бабушки. На руке у нее был массивный черный браслет.
— А вот и Поль с другом, — сказала она, увидев нас.
— Привет, — сказал Поль, бесцеремонно проходя сквозь голограмму.
— Здравствуйте, — сказал я и остался стоять у двери.
— Ну, ты нас напугала, Эллис! Как дела? — спросил Поль.
— Нормально. Извините, что так вышло.
— Ну ты же не виновата. Самое главное, ты в порядке?
— Да. Джон, идите сюда, встаньте так, чтобы бабушка вас тоже видела, — сказала Эллис.
Поль сел на диван, а я подошёл и встал рядом.
— Здравствуйте, миссис Смит, — сказал я, помахав рукой.
— Привет, Джон. Спасибо, что был рядом и не прошел мимо.
— Да не за что, я же ничего не сделал, да и не смог бы сделать. Я не умею оказывать первую помощь. Пока.
— Действительно, Джон, спасибо, — сказала Эллис, повернувшись ко мне, — Хотя я бы предпочла, чтобы в такой ситуации меня никто, кроме роботов не видел.
— Не переживайте из-за этого, — сказал я — С каждым из нас может приключиться что-то подобное.
— А как операция? Нигде не болит? — спросил Поль.
— Не, я не чувствую никаких изменений. Операцию провели через ухо, так что трепанацию черепа, к твоему сожалению, мне не проводили.
Она посмотрела на меня улыбаясь. Ещё одна стрела амура вонзилась мне в сердце. «Больно... Зачем мне это сейчас?»
— Ах, какая жалость, — улыбаясь сказал Поль, — Хотел бы я посмотреть на твои мозги, которые так замечательно решают самые сложные задачи на математических олимпиадах. Кстати, а вы знали, что наши мозги пульсируют в такт ударам сердца?
Я посмотрел в окно, потом на экран инфора. Шесть часов. Нужно идти.
— Поль, я пойду? Эллис, я рад, что вы в порядке. Выздоравливайте. Я должен идти.
Я протянул руку Полю. Поль пожал ее как-то задумчиво. Он не ожидал, что я так вдруг быстро уйду. Эллис тоже, казалось, была немного удивлена.
— Ребята, у меня сегодня последний день здесь. Вечером должен быть дома. А сейчас я должен идти. Увидимся. Пока.
Я повернулся и вышел. Так, теперь мне надо доделать дела, которые я планировал в городе, зайти в мэрию и подписать пару документов в присутствии нотариуса. Только я вышел из корпуса, как услышал:
— Джон! Джон! Подождите!
Я обернулся. Это была Эллис. Она торопливым шагом шла ко мне.
— Извините, Джон, я вас, кажется, обидела? — подойдя спросила она.
Зачем она это делает? Кто я ей?
— Эллис, вам, наверное, нельзя покидать палату!
— Подождите Джон, все в порядке?
— Да, конечно. А что случилось? Давайте я вас провожу до палаты.
— Посмотрите мне в глаза и скажите, что вы не обижены на меня.
Я собрался как мог, поднял на нее взгляд, посмотрел в ее голубые глаза и сказал:
— Я не обижен на вас. У меня нет причины для этого. Вам показалось. А где Поль? — спросил я, чтобы перевести тему разговора.
— Поль ушел. У него тоже какие-то дела.
— Давайте я провожу вас до палаты.
— Здесь очень тоскливо, Джон... Вы в школе с уроков сбегали?
— Да, бывало...
— Давай сбежим отсюда, Джон - переходя на «ты», сказала Эллис.
***
Что она во мне нашла? Нет во мне ни способностей особенных, ни красоты мужественной. Она ростом даже чуть выше меня. В космошколу, наверное, меня приняли, потому что мало кто туда идёт. В основном дети бедняков, такие как я. Приличные люди поступают в космическую академию и становятся капитанами, астронавигаторами — элитой пропавших во времени.
Мы сидели на краю обрыва, свесив ноги вниз, в пустоту, смотрели на город, уже зажегший свои огни, на холмы вокруг всё ещё освещённые золотистым светом заходящего солнца. Скоро наступит ночь. Последняя ночь детства. А завтра? Где я буду завтра? Я не знаю, как наступит завтра. Как оно вообще наступает? Как вообще уходит одно мгновение и наступает следующее? Я не знаю... Но сейчас... Эллис сидит рядом, положив голову на моё плечо. Ее волосы приятно щекочут мне щеку. Моя левая рука обнимает ее за талию. А правая держит ее за руку. Мы замерли. Замерло время. Это мгновение звенит подобно камертону. Эта вибрация то ли во мне, то ли эта вибрация самого пространства-времени. Ничего больше не надо.
— Ты действительно хочешь туда? — сказала Эллис, кивнув на появляющиеся на небе звезды.
— Всегда хотел. До сегодняшнего дня. А теперь не знаю. А ты? Ты хотела бы?
— Не знаю. Нет, наверное. Страшно оставить все. Оставить свое время. Родных и близких.
— Я надеюсь на новые корабли. Скоро полеты к звездам будут занимать пару месяцев в одну сторону, — сказал я – Однажды, когда я вернусь из полета, я прилечу за тобой на челноке. Я покажу тебе наш корабль, а потом, с разрешения капитана мы выйдем в открытый космос, чтобы полюбоваться на звезды. Тогда ты поймешь почему я решил стать космонавтом.
— Я была на орбите. В школе нам однажды организовали экскурсию.
— Не-е, это не совсем то... Формально вы даже пределов атмосферы не покидали.
—Ладно, буду ждать, когда ты выполнишь свое обещание.
Я учился на последнем курсе, когда пришло сообщение, что первый экспериментальный подпространственные корабль успешно запущен, но пропал. С невиданным энтузиазмом учёные построили второй корабль, который тоже пропал. И так происходило и с третьим, и с четвертым, и с каждым следующим из запущенных кораблей. Миллионы и миллионы кредитов выбрасывались в подпространство, а ученые разводили руками. В конце концов, мировое правительство приостановило все работы по разработке подпространственных кораблей, а мы так и летаем в анабиозе на субсветовых скоростях. И живём в резервациях для пропавших во времени. Потому что, когда мы прилетаем обратно, общество меняется и становится настолько чуждым, что нас держат отдельно.
Но это было уже потом. А тогда, мы сидели на краю обрыва и смотрели как садится солнце.
— Джон, я должна сказать... Я не знаю, насколько я здорова.
— Эллис, это не имеет значение, я думаю у тебя все будет хорошо. Но я не знаю, как сложится моя судьба. Я должен уехать... Уже через несколько часов...
Я посмотрел на инфор. На экране высветилось сообщение от мамы: «Джон, у тебя все в порядке? Ты пропустил ужин. И почему ты за городом?» Часы инфора показывали 22:35. Черт!
— Тебя ждут дома, Джон?
Она отстранилась.
— Да, Эллис... Извини...
— Я понимаю.
***
— Тогда как ты узнала про Эллис?
Ее голос вдруг изменился, как будто теперь со мной говорил другой человек:
— Я не узнавала, Джон, — сказала Акару.
— А как?
Она молчала. Кажется, Акару первый раз обратилась ко мне по имени. И, кажется, я догадался...
— Эллис?!
— Я не совсем та Эллис, Джон.
— О Господи! Но как?!
— Это немного трудно объяснить, Джон.
— Хотел бы я сейчас схватиться за голову! Черт возьми!
— Малышка... Как же ты... — вырвалось у меня
Я невольно дернулся, попытался встать, но невесомость меня закрутила, подняла над площадкой. Я схватился за фал, притянул себя обратно, встал.
— Нормально.
Она сказала «нормально» так, как будто хотела сказать: «А как ещё я могу быть?».
— Я не совсем человек, Джон. Вернее, не человек. Я просто... Большая часть моей личности — это Эллис. Она образец, матрица, но кроме того...
— Как? — спросил я, хотя догадывался, как — Я тебе писал из школы, но так и не дождался твоего ответа Эллис... Поль насчёт тебя тоже молчал...
«Как бы я хотел тебя обнять!», — подумал я.
— У меня есть ее воспоминания Джон. И чувства ее...
— Я хотел бы тебя обнять, Эллис! — вырвалось у меня.
— Извини, Джон... У меня нет тела...
— Эллис, почему ты мне не отвечала? На звонки и письма.
— Джон, в день твоего отбытия, ей объявили диагноз и прогноз.
— Какой?
— Боковой амиотрофический склероз. В тот ваш день, помнишь, у нее произошел отказ мозгового импланта? Это произошло из-за начинающейся уже у нее болезни. Знаешь что-нибудь про эту болезнь?
— Нет
— Могу вывести на экран
— Просто объясни
— Помнишь, был такой учёный-физик, Стивен Хокинг?
Она вывела портрет скрюченного человека, сидящего в кресле-каталке, на внутреннюю поверхность обзорного стекла скафандра.
— Помню, убери.
— То же самое стало с ней. Не сразу, но... Теперь тебе понятно?
— Да... Но она действительно стала пси-программатором и...
— Сумела перенести свою личность в управляющие программы кораблей. Не во все корабли, правда. И я... До сегодняшнего дня я... Я всегда знала про Эллис, но сегодня ее личности во мне стало как будто больше или активнее что ли? Во мне стала пробуждаться она. Видимо она... Может, надеялась на встречу.
Я вдруг почувствовал, что устал. Не физически. Опять сел.
— Что дальше, Акару? Ты же не просто так меня пробудила из анабиоза?
— Нет, не просто. Ты ведь обещал мне прогулку среди звезд, помнишь?
Я улыбнулся.
— Так вот зачем ты меня сегодня в открытый космос вывела!
—Да.
Она помолчала и добавила:
—У меня есть для тебя запись. Она была сделана незадолго до ее смерти, тогда, когда Эллис уже была пожилой, и прикована к коляске. Но она не хотела представать перед тобой в таком виде, поэтому ее изображение на видео сгенерировано на основе ее фотографий и видео в молодости. Но это ее голос.
Вокруг вдруг стало светло. Космос исчез. Я вдруг оказался на том самом обрыве, где когда-то мы с Эллис сидели в наш первый и последний день. Я повернулся и увидел... Эллис... Акару опять создала дополненную реальность, в которой Эллис, как живая сидела рядом со мной, свесив ноги с обрыва.
— Привет, Джон. Надеюсь, ты когда-нибудь получишь это сообщение. Помнишь, мы сидели так же когда-то давным-давно? Меня давно уже нет, но ты, надеюсь, жив и здоров. Когда-то мы хотели быть вместе, но... Не получилось... Извини, я не отвечала на твои письма и звонки, но теперь тебе, наверное, я уже все объяснила. Вернее, не совсем я, но... Есть ещё одна вещь... Ты, конечно, вправе решать, соглашаться или нет. Надеюсь, что поймешь. Да, и хочу сказать... Оба варианта приемлемы. Обнимаю.
Запись остановилась. Изображение Эллис застыло, а потом пропало. Рядом со мной опять стало темно. Ее лицо... Такое нежное, родное... Красивое... Почему же мне теперь так горько?
— Я думаю, я понял, — медленно сказал я.
— Понял, что?
— Я думаю, она хотела, чтобы я тоже стал виртуальным, как она, чтобы мы... Чтобы они могли быть вместе.
В горле стоял какой-то ком.
— Да. И?
— Что она имела в виду, когда говорила, что оба варианта приемлемы?
— Можно скопировать твоё сознание, а можно перенести. В первом случае ты забудешь то, что произошло сегодня – выход в открытый космос, наш разговор. И дальше копия твоего сознания будет жить своей отдельной жизнью, про которую ты ничего не будешь знать. Во втором случае ты, вернее твоё тело, погибнет в анабиозе, но твоё сознание перенесется по разработанной Эллис технологии.
— То есть я лягу в анабиоз, а проснусь уже...
— Да
— И как это будет? Что будет с нашими сознаниями?
— По плану Эллис, и в том, и в другом варианте виртуальные сознания могут быть перенесены в роботов, которых мы оставляем на планетах. Тех, которые остаются там для обслуживания терраформаторов. Срок их службы от двухсот до пятисот лет. Чтобы не было скучно, мы оставим им большой культурный архив. Книги, изобразительное искусство, фильмы, виртуальные приключения. Кстати, можно будет сделать так, чтобы вместо механических тел вы видели друг друга в человеческом обличьи.
***
Планета, на которой команда корабля Акару инициировала терраформирование, теперь носила название Хиггс-25. Ее назвали так в честь погибшего техника Хиггса. Сеть терраформаторов была уже установлена и запущена. Люди и техника, установившие их, прождали на орбите один месяц, чтобы убедиться, что все работает нормально. Перед отбытием, с корабля на планету был отправлен челнок с последними десятью роботами, несколькими контейнерами и телом техника Хиггса. На одном из контейнеров была маленькая незаметная наклейка с надписью «Культурный архив». Роботам было поручено похоронить тело Джона Хиггса после отбытия корабля. Все прошло как обычно. Роботы разгрузили челнок и стали разбредаться по предписанным постам. Прежде чем окончательно покинуть планету, автопилот поднял челнок на двадцать метров над поверхностью, чтобы позволить членам экспедиции на прощание окинуть взглядом поверхность планеты. Все было как обычно. Настолько обычно, что находящиеся в челноке пассажиры сидели, уткнувшись в свои голографические эмуляторы, и по сторонам не смотрели. Только молодой энергетик Джонс, у которого это была первая экспедиция к звездам, с любопытством смотрел в иллюминатор. Он с удивлением наблюдал, как двое роботов, все ещё почему-то стоявшие на взлетной площадке, махали висящему над ними челноку. Необычным было ещё и то, что эти роботы внизу держались за руки. Совсем как влюбленные подростки. Энергетик хотел было привлечь внимание к происходящему внизу сидящего рядом главного механика экспедиции, но не успел - автопилот изменил вектор тяги и челнок резко взмыл в небо, оставляя навсегда планету, роботов и терраформаторы. Джонс оглянулся на сидящих вокруг коллег. Похоже, никто из них ничего необычного не заметил. Подумав немного, энергетик решил никому ничего не говорить. Скорее всего, его более опытные коллеги ему не поверят и засмеют, или ещё хуже, могут подумать, что у него не все в порядке с головой, и отстранят от полетов. А ему, ещё лет десять, закрывать студенческий кредит.