Глава 9. Семнадцать минут, которые всё меняют

Я смотрю видео три раза подряд.

Первый раз - просто чтобы переварить.
Второй - чтобы запомнить детали.
Третий - чтобы убедиться, что мне не показалось.

Нахимов на экране не похож на того депутата, которого показывали в новостях. Там он был всегда гладкий, уверенный, с дорогими часами и отутюженным костюмом. Здесь - в домашней футболке, небритый, под глазами синяки.

Он говорит не как чиновник. Как человек, который собрался умирать.

«Я начал работать с Тулой в 2017 году. Тогда мне казалось, что это просто бизнес. Застройка - грязное дело, но кто-то же его делает, правильно? Я не думал о людях. Я думал о цифрах.
Кварталы, которые мы сносили, были старыми, аварийными - официально. Неофициально там можно было жить ещё лет десять. Но кому это выгодно? Мы получили разрешение. Заплатили. Подписали.
Одну женщину я запомнил. Ольга Валерьевна. Она не сдалась. Она ходила по судам, писала жалобы, приходила в мой офис. Я сначала её ненавидел. Потом... потом я стал её бояться. Не потому, что она сильная. А потому, что она была права».

Нахимов отводит взгляд в сторону. Там, видимо, окно.

«В 2018 году я узнал, что подписи экспертов были подделаны. Дом на Ленина, 14 не был аварийным. Его признали таким, потому что... - он сглатывает, - потому что я заплатил тем, кто принимает решения в Туле. Архитектору, чиновникам, нескольким людям в прокуратуре. Я не хочу называть имён. Скажу только, что один из них теперь работает в Питере, в Смольном».

Я моргаю. В Смольном. Это не просто коррупция. Это система, которая переехала из региона в столицу региона.

«Я пытался всё вернуть. В 2019 году написал заявление в СК. Через неделю меня вызвали «на беседу». Сказали: «Дима, ты хороший человек, но не порть себе будущее. Никто не пострадал».
Люди пострадали. Их выселили, дали копейки, некоторые умерли - от стресса, от болезней, от того, что потеряли дома.
А я строил. Квартал в Туле стоит до сих пор. Красивый, дорогой. На костях».

Он замолкает на минуту. Я слышу, как он дышит - тяжело, с присвистом.

«В 2022 году я начал собирать документы. Сначала для себя - думал, что когда-нибудь решусь отдать в полицию. А потом понял, что полиция - это те же люди. Многие из них брали у меня деньги.»
Тогда я решил: отдам журналистам. Одним - тем, кто не продаётся. Но я не знаю, есть ли такие. Поэтому оставлю это видео. И флешку. На случай, если меня убьют».

Он смотрит прямо в камеру. Взгляд - как выстрел.