Глава 1. Утро, которое не предвещало

Я не из тех журналистов, которые просыпаются в пять утра, чтобы успеть на место преступления раньше полиции. Я из тех, кто встаёт в восемь, борется с чайником и выясняет, почему в холодильнике снова только вчерашний рис.

В двадцать шесть лет ты уже не мечтаешь о Пулитцеровской премии. Ты мечтаешь, чтобы редактор не переписал твой текст заново, а заказчик оплатил гонорар без напоминаний «ой, что-то у нас бюджет ужали».

— Эмма, ты вчера сдала материал про управляющую компанию? — Спрашивает Лена, наша SEO-волшебница, не отрываясь от монитора. У неё на столе три чашки — с чаем, кофе и водой, — будто она готовится к долгой вахте.

— Сдала. И даже жива.

— Повезло.

Я сажусь за свой стол. Клавиатура липкая от пролитого когда-то латте. За окном серое питерское небо нависает над крышами, как плохое предчувствие. Утро вторника — лучшее время для катастроф. Хорошие предчувствия приходят по пятницам, перед зарплатой. А во вторник бывает только «где мой пароль от админки».

В одиннадцать приходит Толян — наш вёрстальщик и главный сплетник. Он подкатывает на стуле к моему столу и тихо так:

— Эмка, а ты слышала про Нахимова?

— Какого Нахимова? Адмирала?

— Не смешно. Дмитрия Нахимова. Депутата. Застройщика. Того, который прошлой осенью обещал построить парк на месте старой больницы.

— Не обещал, — поправляю я. — «Заложил концепцию». Это разные вещи.

— Ну вот. Его вчера нашли.

Тут я на секунду замираю. Толян умеет делать паузу — для него это искусство.

— Нашли где?

— В его собственном коттедже. С видом на залив. С ножом... ну, ты поняла.

— Полиция говорит — разбой?

— Пока молчат. Но знаешь, что странное?

Я поднимаю глаза. Толян улыбается так, будто съел что-то вкусное и мне не даст.

— В кабинете, на стене, кто-то написал помадой. Одно слово. «Верни».

— Верни что?

— А вот этого никто не знает. Но журналисты из «Коммерсанта» уже роют землю. Ты же у нас раскапываешь то, что другие не видят.

Он подмигивает и уезжает на своём стуле к другому концу оупенспейса.

Я смотрю в экран. Открываю поисковик. Набираю «Дмитрий Нахимов убийство».

Выдаёт три новости — короткие, без деталей. Но одна фраза заставляет меня выпрямиться.

Тело обнаружила его дочь. Ей девятнадцать.

И учится она на журфаке.

Я смотрю на экран ещё минуту.
Дочь. Девятнадцать лет. Журфак.

В моей голове щёлкает переключатель — тот самый, который я обычно пытаюсь игнорировать ради психического здоровья.

«Эмма, не лезь. Это не твоё дело. У тебя есть материал про протекающие крыши и невывезенный мусор».