Глава 2. Та, кому не позвонишь
Дочь Нахимова — Софья — вычистила все свои соцсети. Типичная реакция после трагедии. Но интернет помнит всё.
Через час копания в архивах я нахожу её старый твиттер, заброшенный ещё в школе. Последняя запись: «Папа сказал, что когда-нибудь я пойму, почему он так много работает. Пока не понимаю. Но люблю его. #семья»
Под ней — куча комментариев. Самые свежие — от вчерашнего вечера. «Соболезнования», «держитесь», «это ужасно». Но один привлекает моё внимание.
Аккаунт без аватара, имя из набора цифр. Комментарий: «Спроси у папы про Тулу. Если сможешь».
Я нажимаю на профиль. Пусто. Дата регистрации — три дня назад.
Тула?
Быстро гуглю: «Нахимов Тула». И нахожу заметку пятилетней давности в местной газете. Заголовок: «Дмитрий Нахимов выиграл тендер на застройку квартала в центре Тулы. Жители против».
Я откидываюсь на спинку стула.
— Ну здравствуй, кроличья нора, — бормочу я.
Толян снова рядом как призрак:
— Нашла что-то?
— Пока не знаю.
— Эмка... — Он понижает голос. — Тут такое дело. Мой свояк работает в ЧОПе, который обслуживал дом Нахимова. Говорит, что камеры в ту ночь отключились. Ровно на сорок минут.
— Совпадение?
— ЧОП молчит. Полиция в курсе, но не распространяется. А знаешь, что самое вкусное?
Я замираю.
— Код от системы знали только трое: сам Нахимов, его начальник охраны и...
— И?
Толян оглядывается по сторонам:
— И его дочь. Софья.
Теперь у меня есть имя, старая загадка про Тулу, отключённые камеры и девятнадцатилетняя девушка, которая либо жертва, либо...
Нет. Не торопись, Эмма.
Просто поговори с ней. Начни с малого.
(...Толян уезжает на своём стуле, оставив фразу про камеры висеть в воздухе.)
Я не успеваю даже обдумать услышанное. Потому что из кабинета главного редактора вылетает секретарша Зина с лицом «лучше вас не вызывать, но».
— Эмма, к тебе.
— С утра пораньше? — Не поднимая головы, спрашивает Лена.
— Он зол, — шепчет Зина. — Очень.
Я вздыхаю. Иду. Каблуки цокают по скрипучему линолеуму — единственное, что выдаёт во мне женское. В остальном я сейчас — змея, которую тащат на палке.
В кабинете главного — полумрак. Шторы задёрнуты, пахнет перегоревшим кофе и старыми газетами. Игорь Борисович, шестьдесят лет, бывший военный журналист, сидит за столом и листает мой вчерашний текст про управляющую компанию. Пальцы у него жёлтые от никотина, хотя он якобы бросил.
Он даже не смотрит на меня.
— Садись.
Я сажусь. Лучше стоять, когда он в таком настроении, но я не ищу лёгких путей. Одна из моих проблем.