Глава 19. Два письма

День семнадцатый.

Я начинаю привыкать к мысли, что за мной следят. Не к самому слежению — к её присутствию. Как к фоновому шуму. Серый седан у дома по утрам. Те же лица в метро. Человек с газетой на скамейке у подъезда.

Они не прячутся. Они демонстрируют: мы здесь, мы рядом, мы ждём.

Сегодня утром я нашла на дверной ручке конверт. Без марки, без подписи. Внутри — фотография. Моя мама выходит из магазина в Пскове. Дата на обороте — вчерашняя.

Я позвонила ей сразу.

— Мам, у тебя всё в порядке?

— Да, а что? — Голос спокойный. — Вчера ходила за хлебом, сегодня буду борщ варить. Ты когда приедешь?

— Скоро, мам. Ты никому не открывай дверь. Если кто-то позвонит — сначала мне звони.

— Эмма, ты меня пугаешь.

— Просто будь осторожна. Пожалуйста.

Она обещала. Я не поверила. Мамы всегда обещают, но никогда не слушаются.

В полдень приходит курьер. Молодой парень в кепке, с коробкой конфет. Я смотрю в глазок — никого за ним нет. Открываю.

— Вам передали, — говорит он и протягивает небольшую коробку.

— Кто?

— Не знаю, девушка. Заказ через сервис, оплачено онлайн.

Я беру коробку. Вес — почти невесомый. Открываю.

Внутри — флешка. Красная, маленькая. И записка: «Ветрова просила передать. Срочно».

Я захлопываю дверь, вставляю флешку в ноутбук. На ней — один файл. Видео.

Запись допроса. Камера в углу комнаты, стол, два следователя и человек в сером костюме — Кравцов.

Он выглядит иначе, чем в новостях. Не напуган — сломлен. Под глазами круги, голос тихий.

— ...я подписал заключение, зная, что оно ложное, — говорит он. — Мне заплатили. Наличными. Через посредника.

— Назовите имя посредника.

Он молчит. Смотрит в стол. Потом поднимает голову:

— Юрий Львович Туманов. Он работал в администрации Тулы, сейчас — советник вице-губернатора в Петербурге.

Я замираю. Туманов. Это имя я видела в документах из чёрного кейса. Он курировал все стройки. Все тендеры. Все подписи.

Допрос продолжается. Кравцов называет даты, суммы, счета. Говорит про поддельные экспертизы, про давление на жильцов, про одну женщину, которая не сдалась.

— Романова, — говорит он. — Ольга Валерьевна. Её должны были выселить принудительно, но она исчезла. Я не знал, что она в подвале.

— Вы знали, что её избили?

— Мне сказали, что она сама упала.

Он врёт. Или ему сказали врать. Не важно. Главное — он говорит. На камеру. Перед следователями.

Я перематываю в конец. Последняя фраза Кравцова:

— Я готов сотрудничать со следствием. Дайте мне сделку. Я назову всех.

Запись обрывается.