Конец

В классе было светло – из каждого окна лился солнечный свет и, заливая пространство прозрачным золотом, падал на пол, парты и стулья. За эти годы, пока нас не было в школе, все изменилось, стало другим – от цвета стен и новой доски до мелочей вроде штор, плакатов и горшков с цветами; но при этом внутри сохранялось чувство, что все это безумно знакомо. Будто после долгой и трудной дороги я вернулась домой. Туда, где меня ждали воспоминания.

Я стояла в дверях и рассматривая кабинет.

Там, вокруг учительского стола, мы с Ваней гонялись друг за другом, вечно крича что-то обидное и доводя друг друга до белого каления. У него были забавные вихры и горящие глаза.

Вот тут, у последнего подоконника, мы с Ленкой и девчонками собирались, шептались, делились тайнами и втайне от учителей щелкали семечки, потому что в школе это делать запрещали. Мальчишки постоянно пытались нас подслушать, но мы прогоняли их.

А вот за той партой я сидела. И Ваня то и дело пулялся в меня бумажными шариками.

На мгновение мне даже показалось, что я слышу наши детские голоса, смех и крики, и улыбнулась. Хорошее было время. Мы были такими глупыми и наивными, гордыми и безрассудными, но сердца наши оставались светлыми.

Как же быстро пролетело время – растаяло в наших сердцах и растворилось в душах.

– Ты заходишь? Сейчас остальные придут, – раздался позади голос Вани, и мне на плечо легла его рука, чуть сжав.

– Захожу, – отозвалась я. – Все так изменилось, правда?

– Правда, – отозвался Ваня задумчиво, разглядывая кабинет, который считался закрепленным за нами с пятого и до одиннадцатого класса. На его губах вдруг появилась полуулыбка, словно и он увидел моменты из нашего детского прошлого.

Я коснулась ладонью стены – в том месте, где когда-то висел рисунок, нарисованный мной в шестом или седьмом классе. Классная руководитель повесила его на стену, заключив в рамочку, чем я всегда очень гордилась.

– Он был очень красивым, – без слов понял меня Ваня. – Я чертовски завидовал тебе, потому что не умел так рисовать.

– А почему тогда говорил, что я рисую криво и косо?! – возмутилась я, вспоминая, как по-страшному обижалась.

– Потому что ты меня раздражала. Знаешь, это очень раздражает – когда ты влюблен, а объект чувств считает тебя дегенератом, – хмыкнул Ваня и поцеловал меня в щеку. За все то время, пока мы были вместе, я привыкла к его прикосновениям так, что казалось, не могла без них жить. А еще поняла, что Бессмертных постоянно нужен физический контакт – дотронуться, погладить, обнять, поцеловать, одним словом, показать всем вокруг, что я – его. И мне это нравилось.

– О, Ваня! Фея! – заорал кто-то за нашими спинами, и я закатила глаза. – Вы уже здесь! Наши все сейчас будут!

Мы обернулись и увидели довольного Петрова – он стал важным, круглым, но голосил все так же громко, а шутил все так же плоско.

– Стеллв! – услышала я Ленкин голос, и в следующее мгновение в кабинет ворвалась моя лучшая школьная подруга.

– Ленка! – крепко обняла я ее.

– Сколько мы с тобой не виделись, крошка? Года два, три? Какая же ты стала, а! Такая красавица – еще лучше, чем на фото! – смеялась она. – Только волосы все те же!

– От красавицы слышу! – отвечала я, смотря на нее сияющими глазами. – Когда я тебя в телевизоре уже увижу?!

– Скоро-скоро, правда, роль небольшая, но ничего, все впереди! – сияла Ленка. – Вань, вы цветы купили, да? Отлично!

Лена тоже изменилась – стала еще тоньше, изящнее, отрастила волосы до пояса и стала походить на настоящую актрису. Петров только и делал, что шутил и в перерывах между шутками пялился на мою школьную подружку.

Следом за этими двумя подтянулись и остальные одноклассники.

Шумя и разговаривая, мы пошли по проходу между партами к доске, а следом за нами зашагали наши одноклассники – все те, кто приехал сегодня на встречу выпускников. На удивление, собралось много человек – около двадцати. А организатором стала моя Ленка, вернувшаяся из другого города и решившая, что мы должны обязательно собраться все вместе этим летом.

Это была наша первая встреча с момента окончания школы. Нет, с кем-то мы, бывало, пересекались, перебрасывались парой слов, делились новостями, с кем-то общались в социальных сетях. А вот кого-то я не видела все эти годы и, если честно, рада была встретить вновь. Я была рада даже Петрову!

Классная руководительница появилась последней – она и не знала, что мы приедем в школу, думала, что встретимся через два часа в кафе, куда мы ее пригласили. Однако мы решили сделать сюрприз и явились прямо в ее кабинет. Для этого Ленке пришлось договариваться со своей теткой-учительницей, и та выбила нам пропуска в школу – да, теперь для посещения школы требовались они.

Сюрприз удался на славу. Татьяна Карловна совершенно не ожидала, что мы будем ждать ее в кабинете после совещания. Она вошла в кабинет и буквально замерла, увидев всех нас, стоящих возле доски и радостно кричащих ей слова приветствия. Классная замерла, прикрыв губы ладонью и растрогалась – на глазах у нее появились слезы.

– Ребята… Вы что здесь делаете? – растеряно спросила она.

– Приехали сделать сюрприз! – выкрикнула Ленка и побежала обниматься.

Классная изменилась – на ее лице появились морщинки, которых прежде не было, прическа стала другой, но при этом оставалась все такой же по-своему красивой. И духи у нее были все те же.

– Это вам, Татьяна Карловна, – вручил ей шикарный букет роз Ваня. – От всех нас. Если что – я вас отвезу, куда нужно, а потом привезу в кафе.

– Ванечка, – обняла его классная в порыве чувств. – Каким был хорошим мальчиком, таким и остался.

– Вы его всегда любили больше всех, – встряла я. – А меня ругали.

– И ты, Малышева, не изменилась, – рассмеялась классная и тепло обняла меня. – Разве что совсем взрослая стала, настоящая барышня. Все мальчишки твои, да?

– Мой только один. И вы совсем не изменились, – тихо сказала я, почувствовав себя снова маленькой девочкой. – Все такая же красивая.

Наобнимавшись и наговорившись, мы поехали в кафе, где заранее забронировали столики. Несколько парней были на машинах – они заранее договорились об этом в общей беседе, нашей новой общей беседе, тогда как все старые – даже «Топы» – давно затухли, будто их никогда и не было. Мы провели несколько ламповых часов, смеясь, шутя и обмениваясь новостями – у каждого было, что рассказать. Кто-то учился заграницей, кто-то женился, кто-то уже стал мамой. И я, слушая ребят, чувствовала себя странно – когда-то давно мы видели друг друга почти ежедневно на протяжении десяти лет. С кем-то я дружила, кого-то терпеть не могла, а с кем-то я и вовсе не общалась. Теперь же мы собрались вместе, и я рада каждому из них. Теплое, почти невесомое чувство ностальгии заставляет сжиматься сердце, когда мы поднимаем бокалы с вином, не заботясь больше о том, что наши родители увидят, как мы пьем алкоголь. Правда, Татьяна Карловна немного смущала парней, и ничего крепче вина и пива они пока не заказывали. Помнили, как она их строила в старших классах. Не смущались только те, кто был за рулем – например, Ваня.

– Давайте все рассказывать, кто и чем сейчас занимается! – заявила Ленка, которая за время учебы на актерском взрастила в себе нехилые организаторские таланты. – Начнем с середины стола, справа налево. Фея, ой, то есть Стелла, ты сейчас чем занимаешься?

– Учусь в магистратуре – скоро защита выпускной квалификационной работы. Еще подрабатываю в технологической компании – делаю переводы с английского, – отозвалась я, уже больше не злясь на детское прозвище. Ну, почти не злясь. Придумал же все-таки Бессмертных, а! Как прилепилось, так до сих пор со мной! Даже на работе узнали про это прозвище.

– Скажи, как по английскому будет «придурок»? – тут же встрял Петров. «Аскажи?» – самый популярный вопрос, когда люди узнают, что я знаю японский.

– Володя, – милым голоском отозвалась я.

– А? – не понял одноклассник. – Это же имя мое.

– Вот по-английскому оно и означает «придурок», – потупила я взор, и все засмеялись. Даже классная.

– Плохая шутка, - пробурчал Петров.

– Плохая шутка – это выставлять чужие видео на всеобщие обозрения, - никак не могла забыть я тот давний случай, когда видео, на котором мы целовались с Ваней на выпускном, стало всеобщим достоянием.

– Да сколько уже лет прошло! – отмахнулся Петров.

– А вот желание врезать тебе за это останется вечным, - подхватил Ваня.

– Так, погнали дальше! – велела Ленка. – Ваня– что у тебя?

– Работаю в IT-сфере. Заканчиваю магистратуру. Возможно, пойду в аспирантуру, – отозвался Ваня и косо на меня посмотрел, – я незаметно от всех положила руку чуть выше его колена. Это была наша любимая игра – касаться друг друга так, чтобы никто не замечал.

– Почему возможно? – полюбопытствовал кто-то из парней.

– Любимый препод Ванечки стал возглавлять его кафедру, – отозвалась я с улыбочкой. – А они друг друга о-о-очень не любят.

– Давай хотя бы сейчас не будем говорить о Владыко? – поморщился тот и убрал мою ладонь, которая двинулась вверх.

– Ребят, а мне кажется, или у вас кольца одинаковые? – спросила одна из наших одноклассниц, с подозрением глядя то на меня, то на Ваню.

Я скромно кивнула и взглянула на свою правую руку – на безымянном пальце под светом яркого электричества блестело колечко из белого золота. То, которое подарил мне Ваня, делая предложение несколько месяцев назад. Не такое шикарное, как нам подарил Чернов пару лет назад, но по-своему прекрасное. Я очень его любила и не снимала, время от времени любуясь его блеском.

Романтиком Бессмертных так и не стал, хотя пытался. Кольца – свое и мое – он принес на Новый год в квартиру, которую мы снимали, и спрятал под елку, упаковав в коробочку. Я так устала в тот вечер – срочно сдавала проект, что под елку даже не заглянула, да и Ваня тоже забегался и устал. В общем, в этот Новый год мы уснули задолго до боя курантов и проснулись от взрывов фейерверков за окнами и звонков родных, которые нас потеряли. Пришлось спешно одеваться и ехать к родителям – моим и его. А потом к Димке и Лизе, которые пригласили к себе всю компанию – теперь не только Ванину, но и мою. Домой мы вернулись утром, и только тогда Ваня вспомнил, что я должна найти подарок под елкой. Я нашла и едва ли не запрыгала от радости, поняв, что Бессмертных настроен серьезно, так серьезно, что хочет настоящую свадьбу.

«Будешь моей официальной рабыней, девочка», – сказал он мне тогда, и по его сияющим глазам я поняла, что он счастлив. Действительно счастлив. В той же степени, в которой счастлива и я.

– Наши ВаняСтелла все-таки стали парой?! – охнул кто-то за столом. – Поверить не могу!

– А я, наоборот, этого ждала! – громко заявила Ленка. – Вот всегда была уверена, что эти двое будут вместе! Стелла мне когда написала, я ничуть не удивилась!

– Аналогично, – вставил свои пять копеек Петров. – Они же с детства вместе! Я бы больше удивился, если бы разбежались.

– Удивили, ребята, удивили! И когда свадьба? – полюбопытствовала Татьяна Карловна.

– В сентябре, – ответила я. Планы на свадьбу были большие. Нет, наша свадьба не будет похожа на свадьбу Стаса и Русланы, о которой трубили СМИ – спустя год после того знаменательного скандала они все же поженились, и Петр Иванович даже дал им свое родительское благословение, а сейчас стал дедушкой дважды – Руслана родила близнецов. Наша свадьба будет совсем другой – без помпезности, пафоса и сотен гостей. Только для своих – самых родных и близких. А потом мы улетим на море, и там нас с Ваней ждет красивая церемония на берегу – только для нас двоих.

До всего этого еще далеко, но я уже живу этим и заранее нервничаю, боясь, что-то пойдет не так.

– То есть Малышева станет Бессмертных? – радостно уточнила Ленка и расхохоталась. – Как необычно! Слушайте, а давайте-ка, покажите свою любовь!

Они стали дружно кричать: «Горько!» – и нам с Ваней не оставалось ничего другого, как поцеловать друг друга – все с той же нежностью, которая с каждым днем становилась все сильнее.

Наша Вселенная собиралась быть вечной.

– Ну как, как? – спрашивала меня Ленка. – Как тебе Бессмертных? Хорош?

И она выразительно заиграла бровями.

– Хорош, еще как хорош, - подтвердила я с довольной улыбкой, мельком глянув на разговаривающего с парнями Бессмертных. – Правда, иногда в нем просыпается противный Клоун из средней школы, но я почти научилась с этим справляться.

Подруга рассмеялась.

– Вы такая пара чудесная! Смотрю на вас – и вспоминаю школу, наш класс, дискотеки… Помнишь, как мы были у Таньки на вписке? Боже, что за идиотское слово! Там Ванька целовал ту девицу, помнишь, училась с нами, и ты ее не любила? Как ее звали? Варя?

– Варя Серебрякова.

– Ах да, точно. Я теперь вспоминаю, и так смешно становится. Все равно он стал твоим почти мужем! Ой, Стелла, а что это у тебя за тату? – спросила с любопытством Ленка, глядя на мою руку – рукав задрался, обнажив кожу. Я закатала рукав еще дальше, и она увидела на моем предплечье изящный рисунок в виде гранаты с нежными цветами. Будто это была не татуировка, а акварельный набросок.

Символ нашей любви, выросшей из ненависти.

Как цветы из гранаты.

- Какая красота! А что это значит? – удивилась Ленка.

Это значит, что я навсегда сохраню в себе свои чувства к Ване.

Но Ленке я ничего говорить не стала - просто отшутилась. Это было слишком личным, и только Ваня знал, почему я набила этот рисунок – сам помогал знакомому мастеру делать его эскиз.

– Я же кое-что принесла! – спохватилась классная в самом конце вечера. – Помните, на последнем звонке вы писали послания самим себе в будущем? Так вот, я их принесла с собой! – И она похлопала по сумке.

«…напиши, кем хочешь стать, кем видишь себя в будущем. О чем мечтаешь. Или о ком. Чего хочешь достичь – через пять лет, десять, двадцать… Однажды через много лет мы выкопаем все, и для вас это будет большим сюрпризом. Вы еще пока не понимаете, но спустя много лет вы будете это читать с замиранием сердца», – всплыли в голове ее слова.

Половина одноклассников это помнила, половина почему-то забыла, но интересно стало всем.

– Так мы же их в бутылки совали, бутылки положили в ящик, а ящик закопали? – удивилась я, припоминая тот вечер, озаренный оранжевым, с искрящимися лавандовыми прожилками, закатом.

Наши послания остались там, под белой сиренью.

– Верно, – улыбнулась учительница. – Но на следующий день я Володю с Ваней попросила выкопать, чтобы не пропало. Все бумажки вытащила и аккуратно сложила – никуда не поглядывала!

– Вы что, Татьяна Карловна, нас обманули? – рассмеялся кто-то.

– Не обманула, а поступила мудро, – насмешливо отозвалась она. – Зато все сохранилось. Вот кто из вас помнит, что писал в тот вечер? Поднимите руки. Я смотрю, у нас лес рук, – пошутила классная и стала раздавать присутствующим бумажки.

Классная была права. Я читала свое послание себе с замиранием сердца, то улыбаясь, то закусывая губу.

«Здравствуй, дорогая Стелла! Это я, то есть ты многолетней давности. Надеюсь, спустя это время срок нашей человеческой годности еще не вышел, и ты остаешься нормальной, хоть это и является относительной величиной.

Я хочу, чтобы даже спустя годы ты оставалась прежней – со своими принципами и взглядами на жизнь. И не ломалась под напором обстоятельств и плохих людей. Помни, что мусор гниет сам (эту фразу сказал папа!).

Хочу, чтобы ты поступила в университет и окончила его с красным дипломом, став отличным специалистом. Надеюсь, ты уже давно сдала JLPT – желательно, первый уровень. Что побывала в Японии и Ирландии. И что у тебя отличный парень, который безумно тебя любит, а ты таешь от его прикосновений – как в любовных романах.

Самое главное, я хочу, чтобы ты была счастливой. Проследи за этим там, в будущем – я уже иду к тебе!

И пожалуйста, сделай так, чтобы Бессмертных был твоим. Я боюсь думать о том, что мы отдалимся, и никогда больше наше общение не будет прежним.

Я очень по нему скучаю, хотя сейчас, когда он ржет как лошадь (наверняка научился у Громкоговорителя), мне хочется дать ему подзатыльник. Пожалуйста, не допусти, чтобы мы стали чужими. Очень тебя прошу. Твоя Стелла, с любовью и грустью из-за предстоящих экзаменов».

Честно сказать, я чуть не разревелась – и из-за новой волны ностальгии, и из-за странного ощущения в груди – то ли страха, то ли облегчения. Мы с Ваней были на волосок от того, чтобы действительно навсегда отдалиться друг от друга, став чужими людьми. Были бы мы счастливы поодиночке? Сложно сказать. Не думаю, что мы были бы обречены на страдания – просто бы жили дальше, но по-настоящему счастливыми так бы и не стали. Без любви познать счастье полностью невозможно.

И я безумно рада, что этого не случилось и что мы вместе, несмотря ни на что.

– Ты в порядке? – спросил Ваня, обнимая меня, пока другие рассказывали друг другу, что написали в посланиях, и смеялись.

– В порядке, – шепнула я.

– А что с глазами? – нахмурился он.

– Просто… Вспомнилось все, что с нами было. Нахлынули воспоминания, – призналась я и привычно положила голову ему на плечо. – Спасибо, что ты со мной. Одной бы мне было плохо.

Вместо ответа он стал гладить меня по волосам, и я почувствовала легкость и спокойствие.

– А что было написано у тебя? – спросила я Ваню уже в машине, когда мы ехали домой – счастливые и умиротворенные. Он молча протянул мне свою записку, и я раскрыла ее.

В отличие от моего, его послание себе было лаконичным.

«Надеюсь, она стала твоей».

Официально фф закончен!Спасибо всем кто читал это, я писала очень долго его, но вот конец. Сложно расставаться с этой историей, но ждите от меня ещё чего нибудь интересного.