часть 10

– Что случилось? – спросил я снова, стараясь сохранять спокойствие.

– Ничего… Ничего, Вань! Просто давай уйдем! Поговорим! Нам нужно поговорить. Ну же! – взмолилась Варя, и я сделал для себя вывод, что в нашей квартире что-то происходит. Что-то, о чем я должен знать.

Ничего не говоря, я обошел ее и направился к подъездной двери.

– Нет, нет, не ходи туда, – вцепилась вдруг Варя в мою руку. – Не ходи!

– Ты скажешь мне, в чем дело? – мягко спросил я, чувствуя, как в груди разгорается злость.

– Тебе нельзя это видеть! Вань, нельзя. Пожалуйста, послушай меня – давай…

Слушать Варю я больше не стал – рванул на себя дверь, забежал в подъезд и помчался по лестнице вверх. Варя бросилась следом за мной, но сразу же отстала.

Тяжело дыша, я остановился у нашей двери. Прислушался – в ее квартире, кажется, играла музыка. Я позвонил несколько раз, чувствуя, как яростно стучит сердце – что-то происходило, а что, я понятия не имел. Но точно знал – какое-то дерьмо, в курсе которого находится Варя, стук каблуков которой я слышал.

Мне не открывали, хотя показалось, что кто-то посмотрел в глазок. Я позвонил еще раз. И еще. И еще. Я хотел уже бежать в машину, чтобы взять ключи и самому открыть эту проклятую дверь, когда нехотя щелкнул замок. На пороге я увидел Савицкого – он стоял напротив меня в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. На шее виднелись следы засосов. И он довольно улыбался.

Я оторопел. Отступил на шаг. До этого – все эти дни, когда мы были счастливы с Стеллой– мне казалось, что в мои ладони пролилось солнце. А теперь его свет утекал сквозь пальцы прямо в бездну, которая разверзлась под ногами.

Нет. Быть не может.

– Ты что здесь делаешь? – глухо спросил я, надвигаясь на Савицкого. – Что ты, мать твою, здесь делаешь?!

– А как ты думаешь? Слушай, малыш, не мешай нам.

– Я спросил. Что. Ты. Здесь. Делаешь. – Каждое слово давалось с трудом.

– Мы помирились с Стеллой, – пожал он плечами и коснулся тату в виде механического сердца. – Она всегда была здесь, приятель. И сегодня поняла это. А потом в ответ впустила в свое сердечко меня.

Меня затрясло. Я хотел убить его. Размазать по стене, чтобы следа живого не осталось. Ровно то же я чувствовал в ту ночь, когда увидел их с Стеллой под ливнем – увидел, как он пытается затащить ее в машину, увидел кровь на ее губах.

Она не могла. Нет.

Нет.

Савицкий улыбался – будто пытался провоцировать.

– Вань, Вань! Давай уйдем! – появилась на площадке Варя и попыталась снова схватить меня за руку, но я легко стряхнул ее.

– Ты не должен был видеть этого! Я же сказала – не ходи! – в ее голосе была мольба.

Влад засмеялся.

– Придурок, – прошипела Варя. – Вань, давай уйдем. Прошу тебя.

– Где она? – спросил я, не узнавая свой голос. – Где Стелла?

– Спит, – пожал плечами Влад. – Она устала. Думаю, ты понимаешь, почему.

Желание разорвать его на части было столь огромным, что мысли начали путаться, а перед глазами появилась пелена. Пытаясь успокоиться, я схватился за дверь – крепко, до боли сжимая ее.

Стелла не могла так поступить. Я точно знал, что не могла.

Я верил ей. Верил, как самому себе.

– Хочешь мне вмазать? – издевательским тоном спросил Влад. – Давай. Вмажь. Ну же, Ванька. Сделай это от души. А хочешь, я тебе нож принесу? Я ведь заслужил, верно? Полоснешь меня им пару раз. В отместку, что переспал с твоей девочкой. А, извини, она уже не твоя.

Он точно провоцировал меня. Для чего? Чего хочет добиться? Установил камеры?

Я глубоко вдохнул и выдохнул, мысленно считая от десяти до одного. Давай, придурок, ты должен прийти в себя. Не должен поддаваться эмоциям. Они мешают думать.

Варя яростно посмотрела на Савицкого.

– Хватит, Влад! Вы с Стеллой пересекли последнюю черту. Ваня не заслуживает такого отношения.

– Правда? Какая жалость, – усмехнулся он.

– Вань, давай уйдем. Прошу. Пока ты что-нибудь действительно не сделал ему, – взволнованно сказала Варя, схватив меня за предплечье, но я не чувствовал ее рук. – А Стелла… Стелла просто недостойна тебя.

– Я не верю, – медленно сказал я, вспоминая слова Стеллы о том, что я не должен позволять Варе снова обмануть меня. – Стелла неспособна на такое. Если только ты силой ее не заставил, Савицкий. Но поверь, если ты что-то сделал Стелле, я просто тебя убью. – Мои слова звучали буднично, и я увидел, как у Влада дернулся кадык. А потом я просто оттолкнул Савицкого и ломанулся в квартиру, думая только о том, что должен спасти Малышеву. И в это же время услышал звонкий Стеллин голос за спиной.

– Что здесь происходит? Вы с ума сошли?!

Я обернулся. Стелла стояла на лестничной площадке вместе с двумя подружками, и ее взгляд был растерянным и злым. Я тут же бросился к ней, пытаясь понять, все ли с ней в порядке, не пострадала ли она. Осмотрел со всех сторон и только потом облегченно выдохнул, чувствуя, как тают на сердце ледяные глыбы страха.

С моей девочкой все в порядке.

– Все хорошо? – тихо спросил я, и Стелла лишь несмело кивнула.

– Что происходит, Вань? – спросила она жалобно.

– Сам не знаю.

– Ты… ты же должна быть в квартире, – прошептала вдруг Варя, бледная как снег, а Савицкий в ответ лишь весело засмеялся.

– Глупая, ты думала, я и правда буду похищать людей? – он даже в ладони захлопал, а потом вдруг получил звонкую пощечину от Серебряковой.

– Ну ты и мразь, – проговорила она совершенно незнакомым голосом. – Просто мразь.

– Ты тоже, крошка, ты тоже. В нас обоих есть что-то от мразей, – веселился Влад, не обращая внимания на след от ее ладони. – Ты думала, я настолько отбитый?

– Ты ведь обещал… Ты ведь заставил меня переспать в обмен на это! Урод! – и она снова попыталась ударить его по лицу, но Влад не дал ей этого сделать – перехватил руку.

– Тише, Варя, тише. Я ведь могу ответить.

– Эй, мрази, – отстранилась от меня Стелла, – что вы забыли в нашей квартире?

– Мне тоже интересно, – окинул я тяжелым взглядом застывшую Варю и улыбающегося Влада, прикидывая дальнейший план действий.

– Вызывай ментов, – посоветовала мрачно Ангелина.

Это был странный вечер. Будто кто-то взорвал над нашими головами фейерверк из самых разных эмоций, и они яркими разноцветными искрами накрыли нас, обжигая кожу.

Ненависть, гнев, страх, изумление, замешательство, спокойствие, благодарность, нежность, любовь.

Целая палитра. Целая жизнь. Целая Вселенная.

Долгое время – почти до ночи – мы сидели в моей квартире. К нам присоединились Ангелина и Лео, и мы обсуждали произошедшее, разгружая сердца разговорами и нервным, но дружным смехом. Единственное, чего я и Ваня не сказали никому, этого того, что мы вместе живем и вообще фиктивные муж и жена – помнили о конфиденциальности. Когда на город опустилась прохладная тьма и прочно обосновалась в каждом его закоулке, все засобирались по домам. Ваня , как всегда, хотел развести гостей, но они вызвали такси и уехали, а мы остались вдвоем.

– Надо замки поменять, – сказал Ваня. – Плохо, что этот козлина у тебя ключи стащил.

– Снова? – вздохнула я, вертя в руках кружку с недопитым чаем.

– Снова. Так спокойней будет.

Я встала со стула и подошла к Ване. Заключила в объятия, положив одну руку на шею, а второй цепляясь за футболку на поясе. И тяжело вздохнула.

– Что, девочка? – прошептал он, обхватывая меня за плечи.

– Так бывает, да? Чтобы была такая любовь, которая хуже ненависти? Чтобы была такая одержимость, как у нее?

– Как видишь, – ответил Ваня. – Когда-то я думал, что разбираюсь в людях, но… – он замолчал, покачивая меня из стороны в сторону – это успокаивало.

– Я слышала, что ты говорил, когда была на лестнице, – продолжила я и сильнее сжала пальцами ткань его футболки. – Спасибо, что верил в меня, несмотря ни на что. Спасибо, что не ушел.

– А я мог иначе?

Я знала, что не мог.

– Ты думаешь, она вернется? – тихо спросила я, поднимая голову и глядя в ночное небо.

– Надеюсь, что нет, – задумчиво отозвался Ваня, играя с моими волосами.

– Она так на тебя смотрела, будто бы ты ее казнил. Собственноручно возвел на эшафот и накинул петлю на шею.

– Нет, Стелла, она сама это сделала. – Голос Вани стал жестким. – Я хотел ее ударить. Знаешь, впервые в жизни хотел поднять руку на женщину, - вдруг признался Ваня. – Стоял, смотрел на нее и думал, что хочу вмазать. Какого черта, Стелл? Нет, какого? Почему она решила, что может играть с людьми? Похищение, наркота – что было бы следующим? Убийство? Варя заигралась. Решила, что может делать все, что угодно, почувствовав вседозволенность. Но забыла – каждый, кто не падал, обязательно упадет. С Савицким они одного поля ягодки.

– Ну, он хотя бы оказался не таким подлым. Наверное, – отозвалась я.

– Он просто преследовал свои цели. Хотел унизить ее, вот и все. Савицкий ничем не лучше, Стелл. Вспомни тот вечер. Просто вспомни.

Я его помнила – до сих пор. И грозу, и всепоглощающий страх, и холод, и привкус крови на губах. Помнила ненормальные блестящие глаза Влада и его голос. Помнила его руки, шарящие по телу.

Пусть сегодняшний поступок будет его компенсацией за тот отвратительный поступок. И пусть мы никогда больше не встретимся – ни с ним, ни с ней.

– Не грусти, зайка, – ласково сказал Ваня. – Ведь я с тобой.

Его слова вдруг позволили мне окончательно осознать – все закончилось. Этот невольный ад, на который мы обрекли себя, исчез, оставляя после себя лишь воспоминания.

Он подхватил меня на руки, закружил и, целуя, унес в мою комнату. На мою кровать, над которой горели гирлянды. Где подарил поистине прекрасные часы, еще раз доказав, что он – только мой. А я – только его.

И эта ночь была прекрасной и светлой от огней тех звезд, что горели в наших сердцах.

***

Последняя встреча с семейством Лиферовых состоялась в конце рабочей недели, когда эмоции более-менее улеглись. Варя и Влад исчезли с горизонта – то ли затаились, то ли выясняли отношения, то ли и вовсе уехали из города. По крайней мере, Савицкий перестал появляться в университете, а Варя отовсюду удалила Ваню. Его это не особо волновало – куда больше Бессмертных беспокоился о том, что из-за поездки снова должен был прогулять пару Владыко. Правда, в этот раз он не забил на учебу, а заранее пошел договариваться. В итоге Олег разрешил ему прогулять, но при этом велел сделать какую-то сложную работу, над которой Ваня сидел всю ночь. У него что-то не получалось, он дергался, психовал, но в итоге сделал все, что нужно, рано утром отвез работу Олегу, заехал за мной и повез к дому Стаса – оттуда начиналось наше вынужденное путешествие.

Я думала, что мы поедем на водохранилище вдвоем, но так вышло, что в нашу машину посадили двух пассажиров – несносную сладкую сестрицу Русланы и ее разговорчивого дедушку. Первая всю дорогу то язвила в стиле постов из подросткового паблика, то строила глазки Ване, второй громко рассказывал якобы смешные истории из своего ученого прошлого и тайком похлебывал из подозрительной фляжки, после чего становился еще активнее и веселее. Как они попали в нашу машину, я понятия не имела, могла лишь предполагать, что все было хитро подстроено Яной. Уже к середине дороги голова гудела от их голосов. Зато Ваня явно пребывал в хорошем расположении духа – улыбался мне и касался, словно невзначай, колена. Это заметила Яночка, ее перекосило, и она стала ныть, пытаясь привлечь к себе внимание, правда, выглядело это совсем по-детски. Сначала она захотела пить – я дала ей бутылку с газированной водой. Потом есть – я сунула ей мармелад. Затем – в туалет. И тогда уже Ване пришлось остановиться у придорожного кафе. Разумеется, в туалет Яночку пришлось сопровождать мне – одна она, видите ли, боялась. После туалета она решила зайти в само кафе, и ее глаза загорелись, стоило ей увидеть шаурму.

– Дайте маленькую! – заявила она, протягивая деньги.

– А ты не боишься, что внутри крыса? – спросила я со скепсисом в голосе.

– Сама ты крыса, – отмахнулась Яночка. – Мне острую, пожалуйста!

В результате, в тот самый момент, когда мы вышли из кафе, рядом затормозила большая шикарная машина, в которой ехали ее родственники. Открылось окно, и оттуда высунулась мать Яны.

– Что за дела, милая? – сердито спросила она, с омерзением глянув сначала на шаурму, а потом и на само кафе, которое явно не внушало ей доверия. – Ты собралась есть это? Забыв, что скоро начнется подготовка к соревнованиям?!

– Это она купила, я просто держу, – тут же заявила Яна и сунула шаурму мне в руку. Ее мать удивленно уставилась на меня.

– Да, это моя, – вздохнула я, решив не выдавать эту дурочку.

– Не советую есть такое, Стелла. И отравиться недолго. Впрочем, дело ваше.

Окно закрылось, и машина тронулась дальше следом за автомобилем Стаса.

– Ну и кто тут крыса? – насмешливо спросила я, возвращая шаурму.

– Все еще ты, но спасибо, – отозвалась Яна и жадно откусила от нее. Наверное, так выражала свой протест.

– Сложные тренировки-то? – спросила я, и она кивнула.

Яночка съела треть, отдала оставшееся виляющей хвостом собаке, живущей при кафе, и пошла к машине.

Вторая половина поездки прошла более спокойно. Леонид Тимофеевич к нашему приходу уснул, трогательно прижимая фляжку к груди. А Яночка, подобрев, стала рассказывать о фигурном катании.

Коттедж Чернова располагался не на той стороне водохранилища, где мы были в прошлый раз с Ваней, а на другой, более высокой. Из его окон открывался впечатляющий вид на водную гладь, освещенную медным осенним солнцем, густой лес, ставший красно-желтым, а еще – на видневшуюся вдалеке скалу в форме ворот. Ангельскую. Ту самую, у которой мы устраивали пикник во время совместной водной экскурсии. Ту, предание о которой гласило – увидишь рядом со скалой ангела, обманет любимый.

Я увидела облако, похожего на ангела, но было ли оно предвестником нашего расставания? Ведь, в конце концов, Ваня не предавал меня. И все эти предания – полная чушь.

– Все хорошо? – обнял меня Ваня сзади, когда я стояла у окна в нашей комнате и задумчиво смотрела вдаль.

– Все просто отлично. – Я повернулась к нему и заглянула в спокойные зелёные глаза. – Даже не верится, что может быть так.

– Как?

– Спокойно. Уютно. Без боли и слез. Без страха. Рядом с тобой. – Я запустила руку в его волосы и улыбнулась, и он вернул мне улыбку.

День обещал быть отличным – нас ждала прогулка на яхте, рыбалка, баня, какой-то невероятный, по словам Стаса, ужин с каким-то невероятно приготовленным лично им мясом и марочным вином. Отец Русланы был подозрительно тихим и особо не выступал. Яночка перестала раздражать, а жены братьев Русланы стали казаться неплохими девушками, с которыми можно было поболтать.

Странно, но именно в эту третью встречу я была спокойна, как никогда, находясь в полной уверенности, что все пройдет хорошо, раз мы пережили свадьбу и совместный ужин. И теперь наш обман точно не раскроется. К тому же мы с Ваней были молодцы – отыгрывали молодоженов на все сто, хотя, надо заметить, особых трудов к этому не прикладывали.

Прогулка на яхте прошла чудесно, хотя я порядочно замерзла, несмотря на куртку, плед и объятия Вани – день был хоть и солнечный, но ветренный. Зато мы снова могли наслаждаться отличными видами с воды. Мимо нас проплывали берега – то обрывистые, то отлогие, то ослепляющие глаза золотом лесов, то застроенные домами. Рябь на воде отливала нежным янтарем. И приветливое небо казалось светло-синим и бархатистым.

Яхта бодро рассекала воду под руководством капитана – пожилого мужчины с седыми волосами и волевым подбородком. Мы разговорились, и уже в конце нашего небольшого путешествия я узнала от капитана новую интерпретацию уже знакомой легенды об Ангельской скале.

– Есть одна интересная местная легенда – когда-то давно две деревенские девицы не поделили парня. Он выбрал одну из них, добрую да красивую, а вторая, вздорная да хитрая, обозлившись, решила столкнуть соперницу со скалы. Но из воды появился ангел и спас добрую девушку. С тех пор считается, что это место охраняет ангел и показывается изредка людям. А кто его увидит, того ждет большая любовь.

– Да? – вытянулось у меня лицо. – А мне говорили, что увидеть ангела – плохая примета. К расставанию…

– Не знаю, не знаю. У нас так говорили. И девчонки из деревни то и дело сюда бегали, посмотреть. Никто ангела так и не увидел, естественно, а как всем хотелось! Но вообще должен признать, что воистину плохая примета, так это видеть ангелов хоть у скалы, хоть на берегу, хоть у себя дома. Галлюцинации это вообще плохо.

– А я одного ангела постоянно вижу, – весело заявил Ванька, подходя ко мне и обхватывая за плечи. – Зовут Стеллочкой.

Я хотела сказать, что ему повезло – я-то ангелов не встречаю, но мне закрыли рот поцелуем, и это оружие было настолько действенным, что сразу же перехотелось разговаривать.

Трагедия разразилась перед самым ужином. Петру Ивановичу позвонил кто-то, и он, сорвавшись с места, убежал разговаривать аж на второй этаж – подальше от всех. А когда вернулся в гостиную, выглядел так зло, что мне стало не по себе. От него прямо-таки исходили лучи ярости.

– Что-то случилось, папа? – удивленно спросила Руслана.

– Случилось, дочка, случилось, – кивнул он. – Нашел в своем стаде паршивую овцу.

– Что такое? – моментально подключился Стас, уже примеряющий на себя роль заботливого зятька. – Я могу чем-то помочь?

– Вот смотрю я на тебя и думаю, – задумчиво сказал Петр Иванович, не отрывая взгляда, мечущего молнии, от Чернова. – Насколько же ты наглый?

– Не понял. Вы о чем? – удивленно спросил Стас.

– Ах ты скотина ушастая! – заорал вдруг Петр Иванович. – Обмануть меня вздумал?! Решил, что самый умный, а у остальных вместо головы мешок с картошкой?!

– Объясните нормально, что происходит? – сохраняя полную невозмутимость, потребовал Стас, хоть и побледнел.

– Объяснить?! Не понимаешь?! Я тебе сейчас по хребту пройдусь, все моментально поймешь, полудурок! – Люциферов схватил кочергу от камина и бросился к Стасу – тот едва увернулся, и если бы не братья закричавшей Русланы, остановившие отца, Чернову пришлось бы туго.

Разразился громкий скандал. Люциферов, которого держали оба сына, орал так громко и яростно, что мне казалось – его связки вот-вот порвутся.

– Я все о тебе узнал, Чернов! Все! И как ты бизнес сделал, и кем твои родители были, и про брата-наркомана! – кричал отец Русланы. – Чертов мошенник! Вор! Или ты думал, я дурак? Ничего не узнаю?! Я – Петр Лиферов, да у меня нюх на такое жулье, как ты! Позарился на мою дочь, скотина, на мои деньги! Отпустите! – велел он сыновьям. – Я ему сейчас голову откручу, вместо нее глобус вставлю и вертеть начну во все стороны!

– Успокойся, пожалуйста, Петя! – пыталась успокоить его жена. – Объясни, в чем дело? Что происходит?

– Что происходит, что происходит! Обман тут происходит. Наш Стасик, оказывается, из той еще семейки – потомственных алкоголиков! Вся родня пьющая, странно, что сам пить не начал. А брат-то у него, брат! Наркоман, в больнице лечится! А этот, – грозный гряз Люциферова метнулся на Ваню, – подставной! И жена его подставная! И свадьбы никакой не было!

– Может, надо что-то сказать? – тихо спросила я Ваню , а он покачал головой.

– Пусть сами разбираются, не лезь.

– Все ложь! Все фикция! Свадьба с подставными гостями! Ха! Умереть не встать! Что, Чернов, так смотришь? Думал, Лиферов – идиот? Нет, Лиферов не идиот! И догадался через надежных людей тебя проверить! Никакой свадьбы! Мне в семье сын алкашей не нужен!

Лицо Стаса сделалось жестким, а взгляд – удушающе-холодным. Слова Петра Ивановича ему очень не нравились. И он тоже был в ярости, правда, в холодной.

– Повторите, – попросил он, глядя на несостоявшегося тестя исподлобья.

– И повторю. Мне…

– Папа, хватит! – вдруг вмешалась Руслана. Щеки ее горели, а голос был громким и звонким. – Прекрати. Это лишнее.

– Лишнее? Дочка, да он же тебя обманул! Это вообще неизвестно кто, – он снова взглянул на нас с Ваней, державшихся за руки, и мне стало ужасно неудобно. – Такие же мошенники, как и Чернов.

– Стас меня не обманывал, папа, – твердо сказала Руслана. – Я была в курсе всего.

– Что ты сказала? – переспросил Петр Иванович потрясенно. И тут Руслану прорвало.

– Я все знала! И во всем поддерживала его! Потому что я люблю Стаса, папа! Люблю и хочу с ним быть, понимаешь? А ты… ты просто помешан на том, какой должна быть семья у человека, – в ее голосе слышалась горечь. – Если семья не соответствует твоим стандартам, значит, и человек недостойный! Я долго с этим мирилась, папа, но это отвратительно с твоей стороны! Просто отвратительно! У Стаса нет родителей – им было плевать на него в детстве, он жил впроголодь, потом попал в приют! А затем, несмотря ни на что, сделал себя сам. Сам. Папа! У него не было материнской поддержки, как у тебя, не было отцовской власти! А он смог, добился, достиг! И я безумно уважаю его за это! И выйду за него, даже если ты от меня откажешься! – Она дрожала, но явно не собиралась отступать.

– Не смей перечить отцу, дура! – заорал как оглашенный Люциферов.

– Не повышайте голос на Руслану, – предостерег его Стас. – Не видите, ей уже плохо?

– Погный дугдом, – резюмировал ошарашенно Тимофей Леонидович. – Гусвана, дедушка повностью тебя поддегживает! Ты обязана выйти замуж за Стаса! Пусть Петьке жизнь медом не кажется!

– Папа, не подливай масла в огонь, – одернула его дочь.

– Быва бы моя вовя – виванул бы бензина. Петька уже все гганицы пегешев.

Они продолжили ругаться, но уже без нас – Стас кивком головы велел нам уйти наверх. К нам же присоединилась и Яночка, которую происходящее ничуть не расстроило – напротив, она обрадовалась, что Ваня – не мой муж, и начала язвить, пытаясь меня задеть, впрочем, уже почти беззлобно.

– Жаль, что ты не брат Стаса, – вздохнула Яна. – Не увидимся больше…

– Я буду следить за твоими успехами в фигурном катании, – улыбнулся Ваня, и Яна засияла.

– Я буду стараться. Вот увидишь, стану олимпийской чемпионкой! И тогда ты женишься на мне – по-настоящему, – добавила она мечтательно. – К тому времени я стану совершеннолетней и прекрасной, а эта курица состарится.

Я закатила глаза и назло ей уселась Ване на колени, всем своим видом показывая, что он – мой.

– Прилипла к нему, как репейник, – пробурчала Яна. – А вы что, настоящая пара?

Мы переглянулись. И сказали в один голос:

– Настоящая.

В результате долгих и шумных разборок семья Лиферовых в полном составе покинула коттедж Чернова – за исключением плачущей Русланы, которая, видимо, решила пойти наперекор родителям. Впрочем, и они надолго не задержались.

– Мы уедем. А вы можете пожить здесь пару дней, – устало сказал Стас Ване. – Охрану поселка предупрежу. Развлекайтесь. Да, кольца тоже можете оставить.

И мы действительно остались одни в большом и красивом доме на берегу водохранилища. Я и Ваня.

– Жаль, что так вышло, – сказала я, стоя рядом с ним на застекленной террасе с видом на искрящуюся на солнце воду. – На Руслане лица не было.

– А я рад, что ее отец обо всем узнал, – признался Ваня. – Таким идиотом себя чувствовал, пока притворялся Максом. Все-таки это не самая лучшая затея.

– Мне тоже было неловко, – вздохнула я. – А сегодня на маму Русланы даже смотреть стыдно было. Как думаешь, что теперь будет?

– Как знать. Не думаю, что Стас отпустит Руслану. Я бы тебя не отпустил. – Рука Вани оказалась на моем плече, и я прижалась к нему.

– Правда? – умилилась я. – Бессмертных, ты бываешь таким лапочкой, что мне хочется начать бить себя по щекам – чтобы проснуться.

Я попыталась потискать его за щеки, но Ваня не дался, зато умудрился взъерошить мне волосы – да так, что пришлось убегать от меня. Как дети мы носились по всему первому этажу, радуясь свободе, а потом в обнимку рухнули на диван и долго лежали вместе, смеясь и целуясь.

Ужинали мы вдвоем на все той же стеклянной террасе – Ваня специально принес кресла и столик, и наблюдали за тем, как солнце плавно садится за горизонт и озаряет небо и воду.

Ваня разлил по бокалам рубиновый ароматный напиток.

– За тебя, – сказал он, глядя мне в глаза – его взгляд завораживал.

– За нас, – с укоризной поправила я его. – Мы ведь, как-никак, супруги, хоть и фиктивные. Зато у меня осталось наше свидетельство о браке. Буду всем его показывать и говорить, что ты мой муж, и никто из девчонок не имеет права на тебя смотреть.

– Без проблем, Цветочек, – легко согласился Ваня. – Но тогда на основании свидетельства стань менеджером по моим носкам – вечно один из пары теряется… Хорошая жена должна следить за носками своего мужа!

– Я прослежу, – пообещала я, желая укусить его. – Пришью к ним резинки, как делают с детскими рукавицами. Ни одного не потеряешь, Вань.

Он только смеялся в ответ, и я все отчетливее и отчетливее понимала, что Ваню, как и меня, отпустило. Я надеялась, что он чувствует себя легко и свободно, а его страхи, как и мои, растворились в огне наших чувств.

Когда стемнело, мы вышли на улицу – похолодало еще сильнее, и изо рта шел пар, однако густое черное небо оставалось безоблачным, и постепенно на нем блестящими осколками проступали звезды. Мы сидели на деревянных качелях в саду и завороженно смотрели на эти звезды, как дети, ждущие, что одна из них сейчас упадет, и можно будет загадать желание.

– Поклянись, что будешь любить меня всегда. Каждую секунду, каждое мгновение, – сказала я неожиданно для себя самой. И на мгновение показалось, будто весь мир замер вместе с моим затаившимся дыханием.

– Ты уверена, что клясться обязательно? – спросил Ваня.

– Не порти романтический момент! Клянись, ну же, Бессмертных! – И я вытянула мизинец – как в детстве. Ваня хмыкнул и повторил мой жест. Наши мизинцы переплелись, и я сказала:

– Обещаю, что буду любить тебя вечно. Столько, сколько живет Вселенная, и даже больше.

– Ты должна была поклясться! – возмутился Ваня.

– Ладно-ладно, клянусь. Клянусь, что моя любовь будет вечной, как и Вселенная.

– А если она не будет вечной? – со скепсисом в голосе спросил Ваня. – Знаешь, есть много теорий относительно того, каким будет сценарий развития Вселенной. Она может сжаться и схлопнуться, ее может постичь тепловая смерть, может наступить конец времени, произойти «Большой отскок» или «Большой разрыв»…

– Бессмертных, не беси меня! – перебила его я. – В моей голове Вселенная – бесконечна!

– Клянусь, – отозвался он. – Ты будешь моей всегда. Что бы ни произошло. И я буду любить тебя больше….

– Больше чего? – спросила я, не понимая, почему он взял эту паузу.

– Больше всего, о чем или ком ты подумаешь.

И он коснулся моих губ своими губами, чтобы скрепить клятву поцелуем.

Этой ночью было не так много звезд, как тогда, на лесной поляне, но нам хватало тех звезд, что сияли в наших сердцах.

Если Вселенная начала свою историю из маленькой точки с бесконечной плотностью, которая вдруг начала расширяться, не означает ли это, что расширяться она тоже будет бесконечно?

Возможно, ускоряющееся расширение Вселенной будет вечным процессом.

Как и наша любовь.