Глава 15. Имя для безликого
Рассвет застал меня уже на ногах. Не то чтобы я выспалась, сон был тревожным и прерывистым, будто кто-то всё время тихо звал меня из-за двери. Я стояла у холодной печи, растапливая её с усилием, и пыталась вдохнуть в себя бодрость вместе с густым, горьковатым ароматом кофе. Но вместо энергии в горле стоял знакомый ком тревоги. Сегодня мы идем в лес. Не за грибами и не на прогулку. Мы шли на первую практику, и Ведун, как всегда, не утруждал себя подробными инструкциями. Чего ожидать — я не знала, и от этой неизвестности по спине пробегали мурашки.
Позавтракали в напряженном, звенящем молчании, прерываемом лишь звоном ложек. Даже Вед, обычно не упускающий случая язвительно прокомментировать мою неуклюжесть или задумчивость Мирослава, молчал, умываясь лапой с видом полного сосредоточения. Это молчание было красноречивее любых слов.
Собрались быстро, без лишних разговоров. Я надела самый прочный свой кардиган, заправила в резиновые сапоги брюки и на всякий случай повязала на шею бабушкин платок, от которого пахло сушёной полынью. Мирослав проверял крепление ножа на поясе, и его движения были точными, автоматическими.
Мы двинулись в путь, как только бледное солнце лишь тронуло верхушки сосен. Я шла плечом к плечу с Мирославом, чувствуя, как от него исходит напряжение, словно затишье перед грозой. Он не суетился, но каждый его мускул был собран, а взгляд постоянно сканировал лесную чащу, будто читая невидимые знаки на стволах деревьев.
Между нами, как чёрная тень, бесшусно скользил Вед. Его шерсть в этот предрассветный час казалась не просто тёмной, а поглощающей свет, живым обрывком ночи, который забыли забрать с собой уходящие сумерки. Он словно плыл над увядшей папоротниковой порослью, не оставляя следов. Лишь изредка его зрачки, суженные в щёлочки, поворачивались в ту или иную сторону, отмечая незримые для нас вещи. Лес вокруг был непривычно тих, настороженной, притаившейся глухотой, будто все его обитатели: и звери, и духи замерли в ожидании, чем же закончится эта вылазка.
— Сейчас мы направляемся к сторожке, — мысленный голос Веда прозвучал четко и властно, нарушая ту самую звенящую тишину. — Она принадлежала твоей бабушке.
Я чуть не споткнулась о скользкий, обвитый мхом корень.
— Что? Какая еще сторожка? — выдохнула я, озираясь, будто из-за деревьев вот-вот должна была появиться избушка. Но вокруг были лишь бесконечные стволы да купола папоротников.