Глава 12. Маленькие желания
— Готовка — хуйня для одарённых, — провозгласил я, с грохотом усаживаясь на стул, который под моим напором жалобно скрипнул. Стол ломился от еды: тут и салат оливье, и тарелка с румяными голубцами, источающими пар, и карбонара — любимое блюдо сестры. Но моё внимание принадлежало лишь тому, что сейчас аккуратно доставалось из раскалённой духовки. Я уже улавливал сладковатый, ванильный запах творожной запеканки — моего личного кулинарного наркотика. Нос сам собой задёргался от предвкушения.
— Хочешь сказать, у тебя одарённая сестра? — усмехнулась сестрёнка, ловко ставя передо мной священный грааль. В её глазах мелькнула та самая, знакомая с детства, смесь усталости и задора. Я перестал раскачиваться на стуле и потёр ладони в предвкушении.
— Ну должно же в тебе быть хоть что-то хорошее! А то только и делаешь, что ругаешь! — парировал я, вспоминая нашу недавнюю ссору из-за двенадцатичасового сидения за компьютером.
— Ну спасибо, — с лёгким сарказмом протянула она, сбрасывая полотенце на свободный стул и усаживаясь напротив. Лена спокойно положила себе в тарелку пасту карбонара и пару голубцов, демонстрируя разумный подход к пищевому разнообразию, который был мне абсолютно чужд.
Я, игнорируя её притворно-недовольный взгляд, сразу набросился на главную цель. Ловко орудуя ложкой, залил квадрат пышной, слегка подрумяненной запеканки обильным количеством сгущёнки. Первый кусок отправился в рот, и мир сузился до взрыва вкуса. Тёплый, нежный творог, тающий сладковато-ванильный крем, хрустящая корочка... Я непроизвольно вытянулся в струнку, глаза закрылись от блаженства.
— Сестра, ты богиня готовки, — выдохнул я, снова открывая глаза и начиная настойчиво подлизываться. — Это лучшее, что я когда-либо ел!
Лена наблюдала за моей пантомимой. Хмурые, сведённые от усталости брови медленно расправились, в уголках губ заплясали довольные искорки. Она кивнула, приняв дань как должное.
— Хвалишь? Правильно. Хоть какая-то польза от моего маленького братца. — Прежде чем я успел среагировать, её рука настигла мою голову, безжалостно взъерошивая и без того не поддающуюся дисциплине копну тёмных волос.