6

Следующая встреча произошла там, где Тэхён меньше всего ожидал. В его крепости. В святая святых — в подсобке гаража, куда посторонним доступ был закрыт.

Он заскочил туда на пятнадцать минут раньше обычного, чтобы перевести дух перед сменой, и замер на пороге. Воздух пахло не только машинным маслом и пылью, но и чем-то чужим, сладковато-терпким. И его стул у разобранного карбюратора был сдвинут.

На нем, развалясь с видом полного хозяина, сидел Чонгук.

На нем не было кожаной куртки, только просторная черная футболка, но татуировки на руках были видны как на ладони, а пирсинг на губе поблескивал в тусклом свете лампочки. Он перекидывал с руки на руку тот самый карбюратор, который Тэхён так тщательно чистил вчера.

— Привет, спокойный, — его голос был тихим, без прежней вызывающей громкости. Он звучал так, будто он пришел сюда давно и ко всему привык.

Тэхэн почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от страха. От ярости. Холодной, сконцентрированной. Это было его пространство. Его последнее убежище.

— Как ты сюда попал? — спросил Тэхён, и его голос прозвучал ровно и низко. Он не двинулся с места, стоя в дверном проеме, блокируя выход.

Чонгук медленно улыбнулся, но в этот раз улыбка не добралась до его глаз.
—Двери для тех, кто умеет их открывать. А я умею. — Он поставил карбюратор на стол с тихим стуком. — Я пришел за своим. Ты что-то взял у меня.

Тэхён понял. Он говорил о заклепке. Он знал.

— Выбросил, — соврал Тэхён, не моргнув глазом.

— Врешь, — парировал Чонгук так же спокойно. — Я вижу по твоим глазам. Они у тебя говорят громче, чем рот. Ты ее сохранил.

Он поднялся со стула. Он был ближе, чем в тот день под дождем. В тесной подсобке его присутствие ощущалось в десять раз сильнее. Он был повсюду — в воздухе, в запахе, в самом звуке его дыхания.

— Зачем? — прошептал Чонгук, приближаясь. Он был всего в паре шагов. — Зачем ты ее оставил? Как сувенир? Как трофей? Или как напоминание о том, что кто-то посмел прикоснуться к твоему идеальному миру?

Тэхён не отступал. Впервые он не отводил взгляд. Глаза Чонгука были темными, почти черными, и в них не было насмешки. Был вопрос. И вызов. Настоящий вызов, не тот, что был раньше.

— Убирайся, — сказал Тэхён. Но это прозвучало не как просьба, а как предупреждение.

— Заставь, — бросил ему вызов Чонгук, останавливаясь так близко, что Тэхён снова почувствовал его запах.

И тут в Тэхёне что-то сорвалось. Вся накопленная за эти недели ярость, страх, недоумение и та самая запретная дрожь вырвались наружу. Он не думал. Он действовал. Его рука сама взметнулась и впилась в мокрую от дождя ткань футболки Чонгука на груди, прижимая его к стеллажу с запчастями. С полки с грохотом посыпались какие-то болты и гайки.

— Я сказал, убирайся! — его голос сорвался на крик, хриплый и незнакомый ему самому.

Чонгук не сопротивлялся. Он позволил прижать себя к стеллажу, и на его лице промелькнуло не шок, а... удовлетворение. Дикое, животное удовлетворение.

— Вот, — прошипел он, его губы с пирсингом искривились в ухмылке. — Вот он. Настоящий. Не тот спокойный робот. А тот, кто прячется внутри. Тот, кто может хотеть. И ненавидеть. И злиться.

Его руки поднялись и сжали запястья Тэхёна, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы усилить хватку, прижать его ладони к своей груди еще сильнее.

— Ты думал, я пришел дразнить тебя? — Чонгук наклонился ближе, его дыхание обжигало губы Тэхёна. — Нет. Я пришел за искрой. А она, — он с силой сжал его запястья, — рождается от столкновения.

Тэхён тяжело дышал, глядя в эти безумные глаза. Он чувствовал под ладонями бешеный стук сердца Чонгука. Оно билось в том же бешеном ритме, что и его собственное.

И тогда он понял. Это не была игра в кошки-мышки. Это была дуэль. Дуэль, в которой оба не знали, кто кого пришел уничтожить, а кто — спасти.

Он разжал пальцы, отпуская куртку, и отступил на шаг. Его руки дрожали.

— Уходи, — снова сказал он, но теперь это звучало как признание поражения. — Просто... уходи.

Чонгук выпрямился, поправил смятую футболку. Его взгляд был все таким же пристальным.

— Ладно, — тихо сказал он. — На сегодня хватит. Зажигание настроено.

И он вышел, проскользнув мимо Тэхёна в дверях, оставив его одного в разгромленной подсобке с грохотом собственного сердца в ушах и с одним осознанием: искра, которую он так боялся, уже давно выжгла в нем все дотла. Осталось только дать ей разгореться.