4

Лу больше не мог контролировать свои мысли. Они крутились вокруг Мариуса с навязчивой, почти болезненной настойчивостью. Каждый жест, каждое случайно брошенное слово, даже просто тень его профиля, мелькнувшая в дверном проеме, - все это разворачивалось в голове Лу в бесконечный кадроплан, который он прокручивал снова и снова.

Он ловил себя на том, что ищет глазами Мариуса в общей комнате, задерживает взгляд на его руках - длинных пальцах, уверенно настраивающих приборы, на напряженной линии плеч, когда тот склонялся над какими-то схемами. Иногда, когда Мариус проходил мимо, Лу чувствовал, как по спине пробегают мурашки, а в груди вспыхивает что-то горячее и беспокойное.

Но сказать что-то? Невозможно.

Мариус оставался таким же отстраненным, как и в первый день. Он не избегал Лу, но и не искал его общества. Они обменивались редкими фразами, иногда пересекались взглядами - и каждый раз Лу ощущал, как сердце бьется чаще, а в горле встает ком.

Но больше всего его сводило с ума то, что он не мог объяснить даже самому себе, почему Мариус так важен.

И тогда, Лу начал следить за Мариусом. Он делал это неосознанно, просто вдруг обнаруживал, что уже пятый раз за день проходит мимо комнаты Мариуса, замедляя шаг, чтобы украдкой заглянуть внутрь.

В одном из ящиков Лу обнаружил старый блокнот с пожелтевшими страницами. Он взял его и спрятал под матрас. А потом, когда все засыпали, или никто не видел, рисовал. Рисовал Мариуса.

Он прятал блокнот под матрасом, всегда переворачивая страницы так, чтобы, если кто-то случайно откроет, увидел только чистые листы. Но однажды, вернувшись с сада, Лу застал Мариуса в общей комнате..

Мариус сидел на диване, его спина была чуть согнута, локти опирались на колени. В руках он держал тот самый блокнот - старый, потрепанный, с облезлым коричневым переплетом.

И он был открыт.

На странице, четко видимой даже с расстояния, был рисунок. Его рисунок. Портрет Мариуса.

Не набросок, не случайный эскиз - а детальная работа, в которую Лу вложил часы наблюдений. Тонкие линии передавали резкость скул, тени подчеркивали глубину взгляда, даже легкая небрежность в волосах была точной.

Мариус рассматривал его молча, лицо непроницаемо.

Лу хотелось крикнуть, вырвать блокнот, объяснить, извиниться - но тело не слушалось. Он стоял, как вкопанный, чувствуя, как жар поднимается от шеи к щекам, как ладони становятся влажными.

И тогда Мариус поднял глаза. И улыбнулся.

Не насмешливо, не снисходительно - а так, будто обнаружил что-то редкое и ценное. Уголки его губ приподнялись, в глазах мелькнуло что-то теплое, почти нежное.

- Неплохо, - сказал он просто.

Голос был тихим, но каждое слово прозвучало для Лу как удар.

Мариус аккуратно закрыл блокнот, положил его на диван и встал. Он прошел мимо Лу, слегка коснувшись его плеча - настолько легко, что это можно было принять за случайность.

Дверь за ним закрылась.

Лу остался один, с бешено колотящимся сердцем и блокнотом, который вдруг стал весить тонны. Он медленно подошел, взял его дрожащими пальцами.

Страницы были перевернуты правильно, если быстро пролистать, казалось, что блокнот пуст. Но Мариус нашел.

Лу прижал блокнот к груди, закрыв глаза. Стыд. Он горел, как раскаленный уголь, разъедая изнутри. Стыд за то, что подглядывал, за то, что рисовал тайком, за то, что забыл спрятать.

Ужин в тот день проходил в непривычно тягостной атмосфере. Лу сидел, уставившись в тарелку, и старался не поднимать глаз. Каждый звук - стук вилки о тарелку, шорох одежды, даже дыхание других - казался ему оглушительно громким. Он чувствовал, как жар снова поднимается к щекам, и сжимал вилку так, что пальцы побелели.

Флора и Лео перешептывались о чем-то, Кэйси, вернувшаяся после ссоры с Нейтаном, молча ковырялась в еде, а сам Нейтан, как обычно, отсутствовал.

Но хуже всего было то, что Мариус сидел напротив.

Лу не решался взглянуть на него, но краем глаза видел, как тот спокойно ест, будто ничего не произошло. Будто он не держал в руках тот самый блокнот, не видел рисунков, не улыбнулся этой странной, смущающей улыбкой...

- Ты сегодня какой-то бледный, - Флора наклонилась к нему, положив прохладную ладонь на его лоб. - Тебе нехорошо?

- Нет, - Лу заставил себя улыбнуться. - Просто устал.

- Может, в саду перегрелся? - Лео поднял бровь, поправляя очки. - Там сегодня душно.

Лу кивнул, рад возможности свалить всё на физическое недомогание. - Да, наверное...

Мариус ничего не сказал. Он просто доел свою порцию, аккуратно сложил приборы на тарелку и встал.

- Я пойду, - бросил он в пространство, даже не глядя ни на кого.

Лу невольно поднял глаза - и тут же пожалел. Мариус уже смотрел на него. Всего секунду, но Лу почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Потом он развернулся и ушел, оставив за собой тишину, которая казалась еще громче, чем до этого.

Лу не стал дожидаться, пока все закончат. Он встал, пробормотал что-то о том, что поможет убраться потом, и почти выбежал из кухни.

Коридор был пустым, свет приглушенным. Лу остановился, прислонившись к стене, и глубоко вдохнул. Грудь сдавливало, будто невидимой рукой.

Он медленно побрел в свою комнату. Лео и Флора еще не вернулись, и Лу был рад этому. Он упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и просто лежал, пытаясь унять дрожь в руках.

Блокнот.

Он резко сел, потянулся под матрас - и тут же остановился.

Блокнот лежал на тумбочке.

Аккуратно, как будто его специально положили так, чтобы Лу сразу заметил.

Он медленно потянулся, взял его. Страницы были перевернуты на чистый лист, но Лу знал, что внутри, десятки рисунков, набросков, штрихов, которые выдавали его с головой.

Он открыл блокнот на случайной странице - и замер.

Рядом с его рисунком Мариуса, в углу, было что-то новое.

Небольшой набросок, сделанный тонкими, уверенными линиями.

Это был он сам.

Лу, склонившийся над блокнотом, с чуть нахмуренными бровями и карандашом в руке.

Рисунок был небрежным, словно сделанным наспех, но в нем была такая точность, что Лу тут же узнал себя.

И внизу, мелким почерком:

"Ты рисуешь меня. Я - тебя. Честно:)"

Лу захлопнул блокнот, словно обжегшись. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Мысли путались. Что теперь? Подойти к нему? Сказать что-то? Или сделать вид, что ничего не было?

Лу закрыл блокнот и сунул его под подушку, затем резко встал и начал шагать по комнате.

Нет, он не мог просто оставить это так.

Но что он мог сказать? "Я следил за тобой, потому что ты мне нравишься"? Звучало как-то... жутковато.

Лу застонал, схватившись за голову.

Дверь скрипнула, и он резко обернулся.

Флора замерла на пороге, удивленно подняв бровь. - Ты в порядке?

- Да! - Лу слишком быстро ответил, чувствуя, как жар разливается по щекам. - Просто... разминаюсь.

Флора посмотрела на него с легким подозрением, но кивнула. - Ладно... Лео идёт спать, так что если хочешь побыть один, можешь выйти в коридор.

- Спасибо, - пробормотал Лу.

Коридор был пустым, только слабый свет аварийной лампы освещал путь. Лу медленно прошел мимо комнаты Мариуса, остановившись напротив двери.

Он замер, слушая тишину.

Что, если Мариус просто пошутил?

Он поднял руку, но так и не решился постучать. Вместо этого опустился на пол, прислонившись к стене напротив двери Мариуса.

Может, он просто подождет.

Прошло несколько минут. Лу уже начал думать, что это бессмысленно, как вдруг дверь перед ним тихо открылась.

Мариус стоял на пороге, глядя на него сверху вниз. - Ты собирался сидеть здесь всю ночь? - спросил он, голос тихий, но в нем не было насмешки.

Лу поднял глаза, сердце замерло.
- Я... не знал, что сказать.

Мариус молча отступил, оставляя дверь открытой.

Приглашение.

Лу встал и вошел.

Комната была такой же аккуратной, как и всегда. Кровать заправлена, вещи разложены по местам. На столе лежали инструменты и несколько листов бумаги с чертежами.

Мариус закрыл дверь и прислонился к ней, скрестив руки. - Ну?

Лу сглотнул. - Я не хотел, чтобы кто-то видел эти рисунки.

- Но ты их рисовал.

- Да.

- Почему?

Прямой вопрос. Лу почувствовал, как подступает паника.

- Потому что... - он посмотрел в сторону. - Ты интересный.

Мариус ничего не ответил. Лу рискнул поднять глаза и увидел, что тот смотрит на него с легкой улыбкой. - Ты тоже.

Вдруг дверь резко распахнулась, ударившись о стену с глухим стуком.

В проеме стоял Нейтан - хмурый, с поджатыми губами и взлохмаченными волосами. Его взгляд скользнул по Лу, затем перешел на Мариуса, и брови медленно поползли вверх.

- О, - он протянул это слово с явным сарказмом. - Не помешал, надеюсь?

Лу почувствовал, как кровь приливает к лицу, но Мариус даже не шелохнулся, лишь слегка наклонил голову, словно изучая неожиданного гостя.

- Чего тебе? - спросил он ровно.

Нейтан фыркнул, скрестив руки на груди.

- Куда вы, блять, дели обезбол? - он говорил сквозь зубы, словно каждое слово давалось ему с трудом. - У меня голова раскалывается, а в аптечке пусто.

Лу моргнул, пытаясь переключиться.

- Обезболивающее? Оно... - он на секунду задумался. - В подсобке, на верхней полке. Я перекладывал туда медикаменты вчера, потому что в аптечке сыро.

Нейтан закатил глаза.

- Понятно. Значит, пошли, - он резко махнул рукой в сторону Лу. - Ты же там все перекладывал, ты и покажешь.

Лу колебался, взглянув на Мариуса. Тот стоял все так же спокойно, но в уголке его губ дрогнула едва заметная искорка, то ли раздражения, то ли насмешки.

- Ладно, - Лу кивнул и сделал шаг к двери.

Нейтан уже разворачивался, но вдруг остановился, оглянулся на Мариуса и скривился.

- И вообще, странно вас тут застать. Вдвоем. В его комнате.

Мариус медленно поднял бровь. - Тебе интересно?

Голос был тихим, но в нем явственно читалось предупреждение.

Нейтан на секунду замер, словно оценивая, стоит ли продолжать. Потом фыркнул и махнул рукой. - Да пофиг.

Лу вышел за ним в коридор, но на последок обернулся. Их взгляды с Мариусом встретились - и в тот же момент они оба, словно по сигналу, произнесли:

- Спокойной ночи.

Голоса слились в унисон, и Лу не смог сдержать улыбку. Она сорвалась с губ сама - легкая, чуть смущенная, но искренняя.

Мариус ответил едва заметным кивком, но в его глазах мелькнуло то же самое.

Дверь закрылась.

Лу повернулся и пошел за Нейтаном, но улыбка не исчезала. Она оставалась на его лице, как солнечный зайчик, который не спрятать.

- Чего ты ржешь? - буркнул Нейтан, не оборачиваясь.

- Ничего, - Лу покачал головой, но улыбка только стала шире.

Они свернули в подсобку, и даже мрачное ворчание Нейтана, даже пыльные полки и бардак в ящиках - ничто не могло стереть это странное, теплое чувство, которое теперь жило у него в груди.