33.

Майя.

Райан и мои родители были в доме, когда мы приехали. Мама добегает ко мне первой, подхватывая меня на руки, когда у меня слабеют колени. Папа подходит к ней сзади и обнимает нас обоих, в то время как Райан подходит ко мне сбоку, чтобы потереть мне спину. Я оцепенела, но в то же время чувствую, что балансирую на грани того, чтобы снова сломаться при малейшем спусковом крючке.

— Я хотела быть быстрее, — говорю я хрипло.

— Все в порядке, — говорит папа. — Пройти через это было тяжело. Может быть, так будет лучше.

Я оглядываюсь на Пэйтона, зрение становится расплывчатым. Согласился бы он? Мы оба потеряли наши шансы попрощаться. Он знает, что я чувствую, лучше, чем они, хотя его поражение было настолько внезапным, что он вообще не смог подготовиться.

Возможно, нет хорошего способа смириться с потерей своих близких, будь то в результате несчастного случая или болезни, или когда им просто пора уходить.

Пэйтон кладет ладонь мне на поясницу, когда моя семья дает мне возможность дышать, и протягивает руку.

— Я сожалею о вашей потере. Мне также жаль, что мы встретились таким образом.

— Пэйтон, верно? — Папа спрашивает.

— Да, сэр. Пэйтон Мурмаер.

— Я видел некоторые твои игры. У тебя чертовски сильный удар.

У него вырывается удивленный выдох.

— Спасибо Вам.

— Перестань тешить его эго, папа. Поверь мне, ему не нужно, чтобы оно становилось еще больше, — бормочет Райан.

Странно говорить о нормальных вещах, когда свежее горе нависает над нашими головами.

— Почему бы нам не зайти внутрь, — предлагает мама.

Когда мы сидим за кухонным столом с кофе без кофеина, моя семья вспоминает последние минуты жизни дедушки. Мама гладит папу по плечу, когда его голос становится хриплым. Райан хмуро смотрит в свою кружку.

Я смотрю на своих родителей и брата, ревность просачивается в пустой колодец внутри меня. У них с дедушкой должно было быть что-то, что у меня отняли. Я прикусываю внутреннюю сторону своей щеки, чувствуя вину за то, что злюсь даже из-за того, в чем никто не виноват. Это было вне нашего контроля.

Пэйтон сжимает мое запястье, большим пальцем рисуя рисунок. Я концентрируюсь на этом, мне нужна опора, чтобы успокоиться.

Я чувствую себя не в своей тарелке, когда мы наконец поднимаемся в мою комнату. Он укладывает меня, задевая костяшками пальцев мою щеку. Я обхватываю пальцами его предплечье.

— Спасибо тебе. Я была бы в таком беспорядке, если бы ты не отвез меня домой.

Он садится на край кровати.

— Я хотел бы остаться с тобой сегодня вечером. Если я сейчас не уйду…

— Вперед. — Мое сердце подскакивает к горлу. — Я понимаю.

Его рука разжимается и обхватывает мое лицо. Я прижимаюсь к нему носом, целую середину его ладони.

— Я горжусь тобой за то, что ты вышел в плей-офф. Ты будешь потрясающим.

— Немного поспи. Скоро увидимся.

Он задерживается, пока я не закрываю глаза. Я открываю их и вижу, что он все еще рядом со мной. Во второй раз, когда мои веки закрываются, они слишком тяжелые, чтобы открыться снова.

На следующий день Пэйтон возвращается. Я лежу на диване, не в силах занять себя книгой, которую пытаюсь почитать, чтобы отвлечься от всего этого. Это всегда было моим любимым, но каждые несколько предложений мои мысли улетучиваются. Когда я встаю, чтобы открыть дверь, он стоит там с огромной кастрюлей в руках и спортивной сумкой, перекинутой через плечо.

Я не ожидала его увидеть. Он писал мне в течение дня и позвонил сегодня утром, когда вернулся в кампус. Я думала, он погрузится в подготовку к первой игры плей-офф, которая начнется позже на этой неделе.

— Что ты здесь делаешь? — Я выпаливаю.

Уголки его рта приподнимаются.

— Забочусь о тебе.

Он обходит меня стороной, перемещаясь по моему дому, как будто ему здесь самое место. Я следую за ним на кухню.

— Здравствуйте, миссис Доннелли. Один из моих товарищей по команде приготовил это для Вас, чтобы помочь.

Мама отрывает взгляд от бумаг, которые она разложила на столе, чтобы заняться приготовлениями к похоронам. Она снимает очки для чтения и улыбается.

— Это было очень заботливо с его стороны. Скажи ему спасибо.

— Обязательно. Фрикадельки Кэмерона — настоящий хит, когда нам нужно что-нибудь вкусненькое. — Он поворачивается ко мне. — Все парни выражают свои соболезнования. Ноа сказал, что он предлагает бесплатные объятия, когда тебе это нужно. Он заставил парней записать видео для тебя перед тренировкой этим утром.

У меня дрожат губы. Мне удается подавить волну эмоций.

— Могу я посмотреть?

Он открывает его и передает без вопросов. Сначала он проигрывает видео. Начинает Ноа, затем он разворачивает весь состав на пустом катке. Даже Мэддену есть что сказать кратко, но сочувственно. После того, как все закончилось, я открываю групповой чат с командой, которую, как я видела, он использовал. Их ответы заполняют поток сообщений в считанные мгновения.

Пэйтон: Привет, ребята, это Майя. Спасибо за угощение и приятные сообщения. Вам не нужно было ничего из этого делать. Удачи на этой неделе!

Ноа: Что угодно для наших фанатов. Но если серьезно, мне жаль слышать о твоем дедушке.

Элайджа: Ты в наших мыслях.

Кэмерон: Рады помочь, чем можем. Дай мне знать, если мы можем сделать что-нибудь еще для вашей семьи.

Тео: Искренне сочувствую тебе и твоей семье. Я дал знать Лейни, и она собирается посмотреть, сможет ли она навестить тебя.

Мэдден: Сожалею о вашей потере.

— Поставь это на плиту, Пэйтон. Сейчас я разогрею его, — инструктирует мама. — Когда все будет готово, я позову вас.

Он делает, как она просит, затем мы поднимаемся наверх. Он ставит свою сумку на пол и роется в ней.

— На этот раз я могу остаться дольше. Я также получил это от Рейган, когда зашел к тебе, чтобы вернуть ей ключи от машины. Она сказала, что возьмет еще, если тебе это нужно.

Он достает кое-что из моей одежды, ноутбук и зарядное устройство для телефона, затем несколько конвертов. На одной из них написаны почерком Ханы и Рейган, а на другой повсюду нарисованы красивые цветы.

Я тронута, когда открываю ее и обнаруживаю, что это открытка ручной работы от Коринн. Там говорится: думая о тебе, помни, что даже после самых сильных дождей цветы будут цвести.

— Я столкнулся с ней, когда шел к тебе домой. Когда она узнала, что произошло, она нарисовала это примерно за десять минут.

— Вау. — Я прослеживаю рисунки.

Открытка от Ханы и Рейган такая же добрая, они желают мне всего наилучшего и дают понять, чтобы я не торопилась. Хана говорит, что будет подменять меня на работе столько, сколько мне понадобится, а Рейган обещает достать мне все, что мне нужно.

Пэйтон обвивает меня руками. Я вздыхаю с облегчением, наслаждаясь мужским ароматом, который теперь ассоциируется у меня со всем хорошим в моей жизни.

— Это ты и он?

Я поворачиваюсь к стене с фотографиями. Он показывает на тот, где мне около двенадцати. Дедушка сидит верхом на лошади рядом с моей, смеется и машет в камеру.

— Да. Он научил меня ездить верхом. Мне нравилось, когда мы выводили лошадей на тропы.

На это больно смотреть, хотя мои губы все еще кривятся в мягкой улыбке. Я касаюсь края фотографии, больше всего на свете желая вновь пережить этот момент чистой радости.

Слабый смех покидает меня.

— Он поднял самый большой шум, потому что я хотела пройти более сложную тропу, которая пролегала через лес. Я добилась своего, но он не дал мне дослушать до конца, потому что моя лошадь испугалась, когда мы перескакивали небольшой ручей, и я в итоге упала в него. Я промокла и потеряла один из своих ботинок. — Я провожу рукой по глазам. — Он выловил меня и держал всю обратную дорогу на своей лошади, пока я плакала о том, как мне жаль, что я его намочила.

Его руки сжимаются крепче.

— Здорово, что тебе удалось вырасти с ним так близко. Ты всегда сможешь оглянуться назад на те особые отношения, которые были у вас.

Воспоминания — это все, что у меня останется. К этому так странно привыкать.

Я больше не могу пойти навестить своего дедушку, или обнять его, или рассказать ему о том, что со мной происходит.

— Идем кушать, — зовет мама снизу.

— Давай. Еда поможет. — Пэйтон переплетает наши пальцы.

Когда мы забираемся в постель в конце вечера, это первое, что кажется правильным. Я не осознавала, насколько я привыкла спать с ним до прошлой ночи. Я дважды просыпалась после того, как он ушел, не в силах заснуть так же легко, как тогда, когда он ждал, пока я усну. На этот раз я могу лучше выспаться ночью.

***

Во вторник я запрещаю Пэйтону садиться в его машину, когда он снова собирается уехать на вечернюю тренировку после прибытия в обеденное время. Я благодарна, что он проделывает весь путь туда и обратно от Хестон-Лейк каждую свободную секунду, которую он может, чтобы быть со мной, пока я дома, звонит мне до и после тренировок, когда не может.

Он сделал более чем достаточно, чтобы быть рядом со мной, пока я скорблю.

— Я бы тоже хотел остаться подольше. Я сказал тренерам, что у меня все получится.

— Ты ведешь себя как сумасшедший, каждый день мотаясь туда-сюда. — Мои пальцы запутались в его толстовке, когда меня окутывает его свежий, успокаивающий аромат.

— Я влюблен. Влюбленные люди постоянно совершают безумные поступки. Кроме того… — Он прижимается губами к моим волосам. — …ты стоишь каждого мгновения безумия.

— Пэйт, — бормочу я.

— Майя.

Он превращает мой неохотный тон в упрямый, приподнимая брови. Мое сердце сжимается, привязанность прорывается сквозь постоянный туман печали, затуманивающий мой разум.

— Тебе не стоит беспокоиться обо мне. Тебе нужно сосредоточиться на хоккее. Тебе нужно отдохнуть и подготовиться к плей-офф, а не тратить часы на дорогу только для того, чтобы ненадолго увидеть меня.

— Все в порядке. Я справлюсь с этим.

Я облизываю губы, дергая его за свитер.

— Пожалуйста, Пэйт. Я не хочу, чтобы ты жертвовал своими мечтами ради меня.

Он сжимает пальцами мой подбородок, приподнимая его, чтобы заставить меня посмотреть ему в глаза. Я сглатываю от его серьезного выражения лица.

— Я сосредоточен на самой важной части моего будущего. Это вовсе не жертва. — Его подбородок опускается, и его глаза прыгают между моими. — Ты, Майя.

Черт бы его побрал. Мое горло сжимается, и я шмыгаю носом, глаза слезятся в миллионный раз за неделю.

— Я не хочу снова плакать. Я так много плакала.

Выражение его лица смягчается, и он обхватывает мое лицо ладонями.

— Я знаю. Я не хотел заставлять тебя плакать. — Его большие пальцы ласкают мои щеки. — Я никуда не уйду, так что обопрись на меня, детка, потому что у тебя всегда есть я, чтобы поддержать тебя, когда тебе понадобится помощь.

Я обвиваю его руками, зарываясь лицом в его грудь.

— Я люблю тебя, — бормочет он.

Мои руки сжимаются. Теперь я понимаю, почему он так часто это говорит. Мы никогда не знаем, когда это будет в последний раз, чтобы это сказать, поэтому мы должны ценить каждый момент.

Этот упрямый, самоуверенный мужчина ворвался в мою жизнь и перевернул ее с ног на голову. Он научил меня, каково это — любить сильнее, чем я когда-либо считала возможным. Я бы ни за что не отказалась от него.

— Я люблю тебя больше, — признаюсь я.

— Невозможно.

— Что ж, у нас впереди остаток нашей совместной жизни, чтобы посмотреть, кто победит на этот раз.

Его грудь сотрясается от смеха.

— Вызов принят.

Я приподнимаюсь на цыпочки, и он отвечает мне поцелуем.

***

Похороны в среду. Из-за короткого уведомления у нас не получается организовать мероприятия из-за переполненности церкви и похоронного бюро. Просмотр состоится после сегодняшней поминальной службы, похороны состоятся завтра.

Я сижу во время службы, прижавшись к Райану. Папа произносит хвалебную речь, но маме приходится заканчивать ее за него, когда он становится слишком эмоциональным, чтобы говорить о жизни своего отца.

Пэйтон появляется только во второй половине дня. Он как раз переодевается в костюм, когда я выхожу на улицу, чтобы встретиться с ним. Райан протягивает ему пиджак, который принес с собой, пока Пэйтон застегивает рубашку.

— Спасибо. Я не хотел быть помятым, когда попаду сюда.

— Спасибо, что пришел. — Райан потирает затылок. — Должно быть, тяжело гонять туда-сюда прямо перед плей-офф. Я знаю, все, что ты делал последние несколько дней, много значит для нее.

— Конечно, я пришел. Я нужен ей рядом. — Взгляд Пэйтона находит меня, и он подходит. — Привет. Мне жаль, что я пропустил службу. У нас было командное собрание, которое затянулось.

Я качаю головой, шагая в его объятия, когда он раскрывает объятия.

— Это хорошо.

Его щека прижимается к моей макушке.

— Как ты держишься?

Я пожимаю плечами.

— Отстойно.

Он сжимает меня.

— Все в порядке. Теперь я здесь.

— Похоронное бюро не откроется для публики еще полчаса. Теперь внутри только семья.

— Ты хочешь войти?

Прерывисто вздыхая, я киваю.

— Я его еще не видела. Я хочу, пока не стало слишком поздно и я не упустила шанс.

Он продолжает обнимать меня, пока мы входим. Мы ждем, пока одна из моих тетушек закончит.

Страх сковывает мой желудок, когда мы приближаемся к моей очереди. Я не смогла увидеть его, как только вернулась домой. Это первый раз, когда я встречусь с ним лицом к лицу с тех пор, как он скончался.

Подушка, на которую можно встать на колени рядом с гробом, странно ощущается на моих колготках. Все свежие цветочные композиции щекочут мой нос своим сильным ароматом.

Я смотрю на пастельно-голубую подушку, заставляя себя поднять глаза. Моя грудь вздымается от волнения.

— Все в порядке. — Пэйтон гладит мою спину, опускаясь на колени рядом со мной. — У тебя есть столько времени, сколько тебе нужно, Майя. Дыши ради меня.

Я не готова, когда поднимаю взгляд.

Неправильно видеть, как он лежит так неподвижно. Такой жесткий.

Всякий раз, когда я заставала его дремлющим на диване, когда я посещала его дом в старших классах, он крепко спал с открытым ртом, храпя достаточно громко, чтобы разбудить соседей по обе стороны молочной фермы.

Он как восковая кукла. Его руки сложены на животе. Они гораздо более хрупкие и костлявые, чем когда я видела его в последний раз.

Сжимая губы, я набираюсь смелости, чтобы взять его за руку. Испуганный звук застревает у меня в горле.

— Холодный, — шепчу я.

Холодный. Жесткий. Он не мог держать меня за руку, как держал, когда я была маленькой девочкой.

Пэйтон накрывает мою руку своей. Я закрываю глаза, когда на меня нахлынывает еще больше воспоминаний о дедушке.

Все время, которое мы проводили вместе в конюшне. В тот день, когда он подарил мне шляпу Donnelly Dairy, которую я так люблю. Когда я была младше и так взволнована, когда мы с Райаном остались с ночевкой у него на ферме. В мой первый раз, когда сломалась машина, я позвонила ему, чтобы он объяснил мне, что делать.

Он всегда был рядом, а теперь его нет.

В моей голове я слышу его голос, называющий меня цыпленком.

Я закрываю лицо, дыхание учащается до резких вздохов. Пэйтон помогает мне подняться на ноги и заключает в свои объятия. Он отводит меня от гроба, чтобы найти нам уединенный уголок для моего нервного срыва.

— Я знаю, детка, — хрипло говорит он. — Я знаю.

Когда я успокаиваюсь, он массирует мне затылок. Я поднимаю голову с его груди, хмурясь при виде мокрого пятна и туши, размазанной по его рубашке. Я думаю, что смыла всю косметику, которую нанесла повторно после службы.

— Ты сейчас в беспорядке. Мне жаль.

— За что ты извиняешься? Брось. — Он берет меня за руку и находит ванную. — Меня не волнует мой костюм.

— Почему я не могу остановиться? — Я бормочу. — Никто так не теряет самообладание, как я.

— Потому что потеря чертовски болезненна. Каждый справляется с этим по-разному. Так что не стыдись — выплакайся. Чувствуй все, что ты чувствуешь, до тех пор, пока не будешь держать это в себе. Поверь мне, это не сработает. — Его губы печально кривятся. — Это все равно всплывет.

Он роется в корзине с туалетными принадлежностями, находя упаковку салфеток для макияжа. Взяв меня за подбородок, он осторожно вытирает мое лицо прохладной, успокаивающей салфеткой.

— А как насчет тебя?

— Не беспокойся обо мне. Я в порядке. — Закончив, он смачивает толстую салфетку и прикладывает ее к моим опухшим глазам. — Как это ощущается?

— Хорошо, — бормочу я.

Несколько минут спустя он отбрасывает влажную салфетку и убирает волосы с моего лица. Мои губы дрожат, не совсем складываясь в улыбку.

Решив быть хоть в чем-то полезной, я прижимаю его к стойке, когда он пытается выйти из ванной. Он покорно позволяет мне делать все, что в моих силах, чтобы стереть пятна от макияжа с его рубашки. Я не уверена, сделала ли я лучше или хуже.

— Надо было надеть черное, а не белое, — говорит он, фыркая. — Все в порядке. Этот пиджак немного тесноват, но, думаю, я смогу застегнуть его, если ты хочешь.

Я качаю головой. Мы задерживаемся в ванной еще на мгновение, но я не могу прятаться вечно. В конце концов, мы выбираемся обратно.

После просмотра большая часть моей большой семьи и близких друзей отправляется в паб, который любил дедушка, чтобы отпраздновать свою жизнь. Все больше воспоминаний о временах, которые мы провели здесь, захлестывают меня, пока они смеются и произносят тосты за дедушку, рассказывая истории о хороших временах и плохих.

Мои тети помогают папе поднять настроение, пока он сам не рассказывает большинство историй. Они смеются и плачут, их слезы окрашены искренним счастьем и любовью к мужчине, который был опорой всей нашей семьи.

Пэйтон посмеивается над забавными эпизодами, продолжая обнимать меня. Возможно, мое сердце сейчас разбито, но я так рада, что он здесь, со мной. Я прижимаюсь к нему головой, встряхивая ее, когда он пытается заставить меня что-нибудь съесть.

— Ты просто нужен мне, — шепчу я.

— У тебя есть я. Вот, хотя бы откуси от хлеба. Это поможет твоему желудку успокоиться.

Это занимает у меня всю ночь, но я съедаю маленькие кусочки.

Он прав. Еда действительно помогает.

К тому времени, как мы возвращаемся из паба в дом моей семьи, проходит несколько часов после наступления темноты. Пэйтон идет за мной наверх и усаживает меня на кровать, снимая с меня каблуки, чтобы растереть мои уставшие ноги. Я откидываю голову назад с благодарным вздохом.

— Ты лучший.

Уголок его рта приподнимается.

— Это то, к чему всегда я стремлюсь. Скажи мне, что еще тебе нужно прямо сейчас.

Я прикусываю губу, обдумывая это.

— Прогулка.

В его красивых теплых голубых глазах появляются морщинки, когда он начинает напевать мелодию для припева песни I'm Gonna Be (500 миль) группы Proclaimers. Мой высокий, мускулистый парень-хоккеист опускается на колени у моих ног, напевая песенку, чтобы сказать мне, что он пойдет куда угодно ради меня — со мной.

Трещины в моем скорбящем разбитом сердце сливаются воедино, когда оно набухает в моей груди нежным сиянием. Несмотря на то, что все это так сложно, я знаю, что со мной все будет в порядке, потому что он всегда рядом, чтобы подхватить меня, когда я упаду. И я тоже хочу быть для него таким же утешением.

Впервые за последние несколько долгих, изматывающих дней на лице появляется искренняя улыбка.

— Вот моя девушка, — бормочет Пэйтон.

Я прикусываю губу.

— Ты уверен? Я могла бы пойти одна. Ты, наверное, устал. Тебе нужно поспать, так как тебе рано вставать.

Его пальцы обхватывают мои лодыжки, скользя вверх по икрам.

— Что я говорил о том, что ты выходишь одна?

Я наклоняюсь вперед, чтобы обнять его, мне не нужно повторять его обещание, когда он впервые узнал, что я люблю гулять по ночам, чтобы успокоить свое беспокойство.

— Хорошо. Не думаю, что мне нужна долгая прогулка.

— Переоденься, пока я сбегаю к машине за сумкой. Я взял у Рейган еще кое-что из твоих вещей перед сегодняшней тренировкой. Я почти уверен, что она положила с собой твои кроссовки.

Как только я надеваю удобную одежду для прогулки, я становлюсь у стены с фотографиями. Даже если Пэйтона не будет со мной, когда мы похороним дедушку, я думаю, со мной все будет в порядке. Его совет, данный ранее, когда он вытирал мой макияж, не выходил у меня из головы всю ночь.

Я не знаю, буду ли я когда-нибудь полностью готова попрощаться с дедушкой, но я могу позволить себе чувствовать все, что мне нужно.

3184.