Эпилог

Он вернулся домой под утро. И его сразу же привлек вкусный аромат, тянущийся с кухни. Он бегом бросился туда. За обветшалым столом в лучах яркого утреннего солнца, бьющего сквозь заколоченные окна, сидела Света, такая, как он запомнил ее в последний раз, но чистая, умытая, причесанная и с весело поблескивающим на шее золотым крестиком. Она улыбалась ему, жестом приглашая за стол, там стояло две тарелки с пышной пшённой кашей.

— Садись, Дань, — дружелюбно сказала она. — Завтрак стынет.

— Ты призрак или мне все это мерещится? — отодвигая стул и присаживаясь, недоверчиво спросил он, пристально разглядывая Свету.

— А как тебе больше нравится? — хихикая, весело сказала она.

— Пускай будет призрак, так интереснее, — подумав, ответил Даня, начиная уплетать пшенную кашу за обе щеки.

— Хоть позавтракать вместе у нас получилось, — улыбнувшись и тоже беря в рот ложку каши, сказала Света.

— Ага, — пробубнил Даня, он вдруг почувствовал, как грудь его сдавила ужасная тоска и боль. Он не мог на нее смотреть, ее свет жег глаза.

— Ты чего, дорогой? — тревожно спросила она.

— Ничего, — сказал он голосом, полным слез и отчаяния.

— Тебя что-то беспокоит? Cкажи, Дань, — испуганно насторожилась она.

— Я всех подвел, — закричал он, давясь слезами и хватая ее за руку, — Машу, тебя, этого человека и всех, всех, всех. Я никого не спас.

— Тише, тише, все кончилось, — шептала она ему, гладя его черные волосы.

— Нет, ничего не кончилось, чудовище, оно еще там, оно... Мне нет прощения, — отчаянно лепетал Даня.

— Даня, успокойся, ты должен быть сильным. Бог все прощает, помни об этом, — сказала Света, поднимая его голову и заглядывая ему прямо в глаза. Оно не выдержало этого взгляда, слишком доброго и теплого, изобразив страшную гримасу, тварь зловеще произнесла и в комнате словно бы потемнело:

— Говоришь, все?! Что ж, как тебе такое: я убил ребят из дачного поселка неподалеку, вернее нет, я их не убил, а похитил, после чего связал их тела рыбацкой леской, а к пальцам рук и ног приладил ножи, и теперь они бегают там наверху в закрытой комнате, стеная от страшной боли, — оно залилось истеричным смехом. — Прощаешь меня после этого, а?

— Прощаю, — ничуть не испугавшись, уверенно кивнула головой Света, все так же мило продолжая ему улыбаться, солнце снова заглянуло в комнату.

— Ах так, — растерянно прошипело оно в злобе, — Ну хорошо, а как тебе такое: я и Машу, и Диму похитил, Диму сожрал на ужин, приготовил его мозги вкрутую, а из печени сделал рагу, — оно снова затряслось от смеха, скрючиваясь, — А Машино лицо я пришил к своему телу, чтобы она всегда была со мной. Прощаешь, а?

— Прощаю, — еще раз уверенно кивнула головой Света.

— Ты дура, — ужасающе завопило оно, вскакивая, но тут же падая на колени и заливаясь рыданиями, свет жег злобные глаза. — Я убил полицейских в лесу и того следователя — утопил его в озере, — сквозь слезы беспомощно скрежетала тварь, тут вдруг оно замолчало, ехидно улыбнулось и вперив в Свету свой яростный взгляд закричало: — Я убил тебя, я убил тебя, слышишь. Я убил тебя!

— Прощаю, — обнимая и прижимая к груди бьющегося в истерике Даню, сказала Света. Он всхлипнул, поднял голову и посмотрел на нее умоляющим взглядом:

— Я убил своих родителей, — в раскаянии прошептал Даня ей на ухо. — Мы были замечательной счастливой семьей. Отец, правда, слишком много работал, но маму и меня обожал и все свободное время с нами проводил, а мама всегда была со мной и любила меня больше всего на свете. Но в один прекрасный день я залез ночью к ним в комнату и вот просто так, ни за что перерезал ножом горло сначала папе, а потом... — он всхлипнул, — маме. Прощаешь? — И тут два голоса с разных сторон ударили ему в уши, как два маленьких звонких колокольчика: «Прощаем».

— Ну вот видишь, — улыбаясь, радостно сказала Света. — Ты прощен, а теперь иди, у тебя много работы.

— Я не могу. Мне так страшно... Ведь я и есть то чудовище, за которым все охотятся, — простонал Даня, крепко сжимая Свету в объятиях. Она улыбнулась ему в последний раз и невероятно яркий свет озарил ее и его лицо, но больше ему не было от него больно, перед тем, как все закончилось, он услышал прекрасный ангельский голос:

— Не бойся, чудовищ не существует.