Глава Двадцатая
Такие родные глаза смотрели уже по-другому: отстранённо, безразлично, почти так же, как она при их первой встрече — в комнате Саманты. Эрнест казался сейчас совсем не тем добродушным офицером, который взял её под свою опеку. Он был преступником, разрушившим жизни как минимум двоих человек. Из тех, что мы пока не знаем, выжили ли.
— Что это значит?
Эрнест отошел в на полшага влево, и её взгляду открылась шахматная доска. Расставлена и готова к началу партии. Василёк на ней Эрнест отставил в сторону. Не хватает только шахматистов.
Одной секунды хватило, чтобы понять: игра продолжается. И следующий ход решит суть дела. Эрнест жестом руки пригласил её сесть за стол, но сам не приземлился, пока девушка не приняла приглашение.
Какая же он двуличная мразь... Она смотрела на него с диким желанием вцепиться в кадык и вырвать его зубами. Из-за него умерла Розали. Из-за него умерла Саманта. Он говорил: «я беру тебя под свою опеку», и врал. Но теперь многое начало складываться. Появились недостающие пазлы в картине. Вот почему не двигалось следствие, вот почему пропадали записи камер, вот кто заметал следы. Назарет села на отложенное для неё место — со стороны чёрных фигур. Это значило, что у противника уже было преимущество в виде первого хода. Мерзость.
— Знаешь, а ведь моя мама любила васильки. Это были единственные цвета на всём белом свете, на которые у неё не было аллергии.
Эрнест сделал первый ход на Е4, ответом на который был самый главный вопрос, мучивший Назарет с самого начала этой истории.
— Кто ты?
Эрнест поднял свои восхитительно голубые глаза на Назарет, и выражение его лица ожесточилось ухмылкой. Сложилось впечатление, что, может быть, она приняла его за другого человека, и это всё был бред сумасшедшего. Как и смерть Розали. Ловушка в доме Лукаса Потса. Лестница в чрево ада. Всё это было бредом, правда ведь?
— Я глас вопиющего в пустыне...
— Опять говоришь цитатами из Библии.
— Это не мои слова. — его такая нежная улыбка казалась чем-то, что таило угрозу.
Ход на С6 от Назарет. Защита Каро-Канн, любимый дебют Стивена Астровского. Назарет изучила его досконально, но в такой обстановке создавалось впечатление, что она вовсе не уверена в победе. Всё-таки, она играет на чужой территории. На территории врага.
Она задумалась над цитатой. "Глас вопиющего в пустыне". Эти слова принадлежали пророку Исаи, а позже — Иоанну Крестителю в отношении прихода Иисуса Христа. Догадка построилась сама собой, и стоило только проверить её.