Глава Восьмая
"Подыграть... Нужно подыграть ему..." — именно такие мысли сейчас были в голове у Назарет.
Она знала о том, что с очень большой вероятностью этого парня пытались убедить в том, что он слепо верит в иллюзию. Правильное и длительное лечение исправило бы проблему, хоть и не полностью. Этого человека, дряхлого и загнутого жизнью, могло передёрнуть в любой момент. Он в любую секунду мог стать другим человеком. И это настораживало больше, чем его воображаемая подружка.
— Здравствуй, Тричи, — Эрнест сообразил быстрее, чем Астровская, чем немало удивил её.
Но женщина решила сразу зайти с козырей и не тратить время впустую. Она уже не могла терпеть этот затхлый и противный запах, который густой массой заполнил собой всё пространство.
— Теперь мы можем поговорить с Лукасом?
Тревор тяжко вздохнул, усадив воображаемую девочку на продолговатый диванчик, стоящий напротив нежданных гостей. Сам пристроился около неё. Было видно, что этот человек не испытывал удовольствия от того, что позволял своей второй личности выйти наружу. Но им нужен был именно Лукас. Именно он был рядом с Лили в те нелёгкие моменты, когда у женщины случался эмоциональный припадок, и довольно впечатлительная личность уступала стрессоустойчивой. Так уж вышло, что Тревор был более робок и мнителен, чем его альтер-эго, которое напротив, вело себя жестоко и хладнокровно. Но слабость Лукаса была именно в том, что он не согласен с выбором Тревора касательно супруги. И всё выложит на чистую воду, касательно её секретов. На руку играло ещё и то, что шизофрения была только у Тревора, и при общении с Лукасом Патриция не создаст проблем.
Мужчина контрольный раз тяжело вздохнул и зажмурился, как от дневного света. Потом в один момент открыл глаза, скрещивая костлявые руки на груди. Медленно и серьёзно. Но смотрел он уже не так, как Тревор. Если глаза первого были покрыты печальной пеленой скорби и отчаяния, то Лукас якобы сдёр этот занавес, что открыл пред гостями нового человека. Жестокого, коварного и опасного.
— Вы хотели со мной поговорить, — голос его стал ниже, интонация жутче, а слова размеренные и растянутые, от чего только больше становилось не по себе.
— Лукас, — начала Назарет, стараясь избегать зрительного контакта, смотря куда-то сквозь него, ведь этот человек направлял свой осуждающий взор прямо в душу. Если и существует идеальный образец орлиного взгляда, то он принадлежит этому человеку. — мы хотим узнать о Елизавете. Вы ведь слышали, что произошло?