Часть 19. Синие сны
Резкий вдох. Горло обожгло, словно он действительно только что глотнул ледяной воды Сены. Чуя дернулся на смятых простынях, вскидывая руку к груди — там, где секунду назад он чувствовал смертельный холод свинца.
Но пальцы наткнулись лишь на тонкую ткань старой футболки. Не было ни крови, ни тяжелого пальто, ни ледяного парижского дождя.
Накахара замер, глядя в потолок, где по облупившейся штукатурке ползла длинная трещина, похожая на русло высохшей реки. В комнате было душно, пахло пылью, остывшим кофе и чем-то неуловимо «дазаевским» — смесью дешевых бинтов и старых книг.
— Опять воюешь с призраками, Чуя?
Голос Дазая раздался совсем рядом. Не тот надломленный, предсмертный шепот из кошмара, а его обычный — ленивый, слегка хриплый и невыносимо живой.
Чуя резко повернул голову. Дазай сидел на полу, прислонившись спиной к расшатанному дивану. На нем были домашние штаны и растянутая майка, а на коленях лежал какой-то потрепанный детектив. В тусклом свете единственной работающей лампочки он выглядел не как «Артур Рембо» или правая рука миллиардера, а как обычный, слегка неряшливый парень из захудалой квартирки на окраине.
— Ты… ты здесь, — выдохнул Чуя. Его сердце всё еще колотилось о ребра, как пойманная птица.
— А где мне еще быть? — Дазай отложил книгу и внимательно посмотрел на него. В его глазах не было льда, только мягкая, почти незаметная тревога. — Ты метался так, будто тебя черти по всему Парижу гоняли. Кричал что-то про шифры, про какого-то Верлена…
Чуя сел на кровати, закрыв лицо руками. Кошмар медленно осыпался пеплом. Не было никакой золотой клетки «Олимпа», не было Фицджеральда и мертвеца в кубе формалина. Была только эта маленькая комната с текущим краном на кухне и Дазай, который снова забыл купить нормальный чай.
— Это был просто сон, — прошептал Чуя, чувствуя, как к глазам подступают слезы облегчения. — Просто очень длинный, уродливый сон.
Дазай поднялся, подошел к кровати и бесцеремонно сел рядом. Он протянул руку — его пальцы были теплыми и сухими — и коснулся лба Чуи, откидывая прилипшие от пота рыжие пряди.
— Ну надо же, наш бесстрашный художник испугался картинок в собственной голове, — Дазай привычно съязвил, но тут же смягчился. Он притянул Чую к себе, заставляя его уткнуться носом в плечо. — Спи. Никаких шифров. Никакого порта. У нас даже на аренду этой конуры едва хватает, какая уж там «империя».