Часть 10. Малиновые грёзы

“Мелькающие тени изящных, в какой-то степени размашистых, движений кружились в странном танце вокруг зияющего алой пастью костра. Густые ветви туманных лесов скрыли нас ото всех, наполнили легкие отрадой и терпким запахом ели.

Танцевали четверо: я, дыхание тьмы, мириады глаз и проблеск мысли в бесконечном мире. Ощущается, как будто мы сияем ярче далеких квазаров, а лес всё сильнее затягивает нас в свои тайны, словно черная дыра. Пространство исказилось, языки пламени красиво огибали наши сущности, не задевая, уважая наш обряд.

Держусь крепко каждой из шести рук, за темные шелковистые волосы проблеска мысли, за длинные густые ресницы мириад глаз, за холодную крепкую ладонь обволакивающей тьмы. Мы кружимся бесконечно, ночь в этом мире не закончится никогда. Мы посвятили себя друг другу, сплелись шелковыми прядями симбиоза, поглощая и дополняя друг друга. Над нами бескрайнее пространство звёзд, под стопами путается белая ткань одежд и хрустят веточки. Эта немыслимая свобода, ощущение её нескончаемости давало почувствовать абсолютно все вокруг себя. Тихий шелест ветра вдалеке, треск костра, смех из чьих-то уст, теплый воздух на шее и покрасневших щеках.

То, что происходит сейчас, нельзя описать никакими словами мира. Свобода — это свет среди тьмы и наоборот. Пройдут тысячелетия, пока я пойму, что все это время танцевал один вокруг давно потухшего огня и лучей света, когда-то сменивших тьму.”

Чуя просыпается после долгого сна, весь мокрый из-за пота. Он лежит на уже хорошо знакомом чужом плече с закинутой на Дазая ногой.

— Воды-ы, — тихо хрипит только что проснувшийся Дазай. — Я сохну, я чахну, как старый… можжевельник.

— Можжевельник?

— Он самый, Чуя.

Накахара смеётся и закашливается, от воды бы он тоже не отказался. Парни с кряхтением встают в постели.

— Блин, из-за тебя я весь мокрый, — Чуя снимает домашнюю футболку и отправляет ее в стирку, попутно хватая полотенце. — Я в душ.

— В душ и без меня? — Дазай тоже остаётся без футболки и подходит к Чуе, обнимая сзади того за талию.

— Боги, Осаму, ты такой банальный, — Чуя откидывает голову на чужую грудь и легонько щипает парня за нос.

— Ай! — Дазай улыбается и разворачивает Чую к себе: — Ты же говорил, что у тебя есть джакузи? Как насчёт испытать его на… прочность?

Чуя тянется за поцелуем, но его останавливают пальцем у губ. Парень задумчиво хмыкает:

— Ну… пока младшие в школе, а родители на работе… почему бы и нет? Только нужно Хигучи спровадить. А, который час?

Дазай тянется за телефоном к кровати:

— Половина первого.