Часть 9. Изумрудные дни
Мори Огай всегда был занятым человеком. Работа в больнице занимала почти все свободное время, не оставляя ни секунды на себя и семью. Его черные волосы ради удобства были завязаны в строгий низких хвост. В кабинете царил строгий порядок. На столе – ни единой лишней пылинки, все инструменты аккуратно разложены. Мори Огай сидел в своем белом, словно снег, накрахмаленном халате, склонившись над историями болезней, его взгляд был сосредоточенным и проницательным, будто он читал самые сокровенные тайны человеческого тела.
Огай внимательно и с особым подходом относился к своим пациентам, при этом оставаясь строгим. Он говорил мало, но каждое его слово звучало весомо, как приговор или как утешение. Пациенты, даже самые встревоженные, невольно подпадали под влияние его уверенной, почти гипнотической манеры. Они чувствовали, что в этих стенах, под его надзором, любое страдание будет встречено с холодной, но абсолютной компетенцией. Когда он берется за скальпель, все ненужное отсекается. Остается лишь блестящая сталь и сосредоточенность, которая заполняет операционную густой, почти ощутимой тишиной. Его руки всегда двигаются с точностью механизма, тонкие и быстрые, выполняя сложнейшие манипуляции. Для него это — задача, требующая максимальной, безошибочной эффективности. В его кабинете всегда царит тишина, за исключением моментов приема пациентов. Мужчина заведует отделением кардиохирургии, по совместительству являясь владельцем всей клиники.
Однако раньше была ещё одна ветвь общества, с которой Огай был тесно связан — портовая мафия. Мори когда-то был не просто главой — он был Ядром Портовой Мафии, ее хладнокровным архитектором. Он не кричал приказов в дымных залах; он шептал инструкции в затемненных кабинетах, и эти слова становились законом, несущим смерть или процветание. Скальпель — его неизменное орудие — служил тогда не для исцеления, а как окончательный аргумент, знак того, что даже среди бандитов он остается доктором, знающим анатомию не только тела, но и власти.
Его дни протекали в планировании, в игре, где пешками были сотни жизней, а целью — абсолютный контроль над теневыми потоками города. Напряжение было постоянным, как натянутый нерв.
В один момент все переменилось. Произошла крупная утечка информации, которая не прощала ошибок. А ошибка была. Мори по сей день винит себя в случившемся, однако он поклялся, что ни под какими пытками не расскажет сыну о том, что в этом был виноват он.