Торги
Три дня спустя…
Такси сворачивало то вправо, то влево, везя домой двух людей: отца и дочь. Голова Кьяры от бессилия лежала на отцовской руке, пока два детских глаза восхищались снегом, разбивающимся о лобовое стекло. В голове Арсения летали мысли о предстоящем аукционе, дату которого резко перенесли на более раннее время, что бывает достаточно часто.
В криминале люди вынуждены крутиться как могут, а потому, чтобы им никто из полиции «случайно» не наступил на хвост, обычно назначенная дата является далеко не той, когда все будет происходить. Таким образом, недруги не смогут схватить тех, на ком висит уже не по одному уголовному делу.
Так и сейчас: аукцион, который планировался только через несколько дней, уже перенесен на завтра. Об этом, конечно, предупредили заранее, но не настолько, насколько хотелось бы.
— Пап, а мы погуляем на улице? — спросила дочь с глазами, наполненными детским восторгом, вперемешку с пониманием отрицательного ответа.
— Кьяр, нас выписали, но тебе лучше пока дома посидеть и долечиться, — начал отец. — Сама понимаешь, что за четыре дня в больнице тебя, конечно, откапали, но не вылечили полностью. Так что дома с мамой еще попьешь сиропчики всякие, а через недельку может и погуляем, — достаточно строго, по-родительски, ответил мужчина, который должен уже сегодня ворваться в бурный рабочий темп.
Друг, который уже отчасти является коллегой, уже ждет его в эскорт-клубе для обсуждения завтрашнего мероприятия, а потому, Попов дома задержаться сегодня не сможет. Это его немного раздражало, но что поделаешь? Работа есть работа.
Машина въехала в уже знакомый двор и припарковалась у подъезда, вставая на чье-то пустующее место. Арсений протянул водителю деньги, после чего вытянул ребенка из машины, торопясь быстрее снова войти в тепло, чтобы детские легкие не нахватались морозного воздуха.
— Пойдем, — скомандовал он, и потянул девочку за собой, не давая малышке нагнуться и потрогать холодный снег голой ладошкой.
На домофоне набрали заветные циферки и стали ожидать ответа на том конце.
— Да? — послышался радостный голос Алёны.
— Мы, — коротко ответил Арсений, дергая пиликающую дверь на себя.
╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
— Мама! — вскрикнула малышка, отпуская руку папы, которая все это время страховала ее от падения на ступеньках.
Кьяра неслась по лестничному пролету, влетая в объятия любящей мамы, которая за эти четыре дня сильно истосковалась. Алёне тяжело дались эти дни, во время которых она не могла быть рядом с болеющим ребенком.