Первый снег
— Антон, я подсяду? — внезапно появившийся голос выдернул из глубоких раздумий.
Шастун сидел в общем зале уже около часа, гипнотизируя тарелку борща, к которому он, естественно, ни разу не притронулся. И сейчас Антон ну совсем не ожидал увидеть здесь парня с карими глазами, который, не дожидаясь одобрения, плюхнулся на диван напротив.
Тёма оглядел бледного мальчонку, а следом обвел глазами стол с нетронутой едой. Он случайно проходил мимо, но этого юношу с капюшоном на голове узнает из многих сидящих здесь людей, просто потому что в этом отеле больше никто в толстовке не ходит.
— Ты чего тут сидишь? — осторожно начал Тёма, замечая, что собеседник явно не в духе.
— Велика ли разница сидеть здесь или в номере? — дерзко задал Антон риторический вопрос, смотря куда-то вниз.
— Понимаю. Тоже люблю здесь сидеть. Хоть на людей можно посмотреть, — выдохнул кареглазый, пододвигая к себе тарелку плова и недоверчиво разглядывая все то, что находится на ней. — А ты че не ешь? Что-то с едой не так? — продолжая крутить тарелку, задал он вполне логичный вопрос.
— Нет, с едой все так. Просто у меня аллергия на крупы. Разве что гречку с овсянкой ем. Рис вообще под запретом, если жить хочу, — усмехаясь собственной последней фразе, Антон подсел поближе к спинке дивана и уперся локтями об колени, разглядывая скромного пацана напротив.
— А ты хочешь? — с улыбкой и блеском в глазах спросил Тёма, поднимая взгляд на нового в их коллективе парня.
— Хочу что? — с недоумением переспросил Антон.
— Жить хочешь?
Странный вопрос при странных обстоятельствах. Конечно же любой человек хочет жить, иначе бы уже давно решил этот вопрос. Но Тёма задал его будто специально, вовсе не ожидая получить от Антона честный ответ, даже наоборот, хотел, чтобы тот соврал. Он кинул двухметрового парня в глубокие раздумье на несколько секунд, и, не дождавшись ответа, решил продолжить.
— Ты сказал, что у тебя аллергия на крупы, — тарелку с пловом поставили на край стола и аккуратно пододвинули борщ. — А что с ним не так? Тоже нельзя? — карие глазки вновь оглядели остывшее блюдо на предмет "странностей".
— Можно, — раздраженно выдохнул Антон, которого уже бесил этот глупый допрос о том, что можно, а что нельзя. — Я не буду ничего есть. Принципиально.
— Это связано с Павлом, я правильно понимаю? Не хочешь есть еду из этого отеля?
Шастуна, конечно, такая догадка с попаданием точно в цель особо не удивила. Особым гением быть не нужно, чтобы понять простые вещи, лежащие на поверхности.