21.

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Круг пятый

1 Терзаемый огнем природной жажды,
Который утоляет лишь вода,
Самаритянке данная однажды,
______
Природную жажду знания, утоляет лишь «живая вода» истины, которой в евангельской легенде просит самаритянка.

4 Я, следуя вождю, не без труда
Загроможденным кругом торопился,
Скорбя при виде правого суда.

7 И вдруг, как, по словам Луки, явился
Христос в дороге двум ученикам,
Когда его могильный склеп раскрылся, -

10 Так здесь явился дух*, вдогонку нам,
Шагавшим над простертыми толпами;
Его мы не заметили; он сам
______
*Так здесь явился дух - тень Публия Папиния Стация, римского поэта I в. (род. ок. 45 г. - умер ок. 96 г.), автора «Фиваиды» (поэмы о походе Семерых против Фив) и незаконченной «Ахиллеиды». Его сборник «Сильвы» был во времена Данте неизвестен.

13 Воззвал к нам: «Братья, мир господень с вами!»
Мы тотчас обернулись, и поэт
Ему ответил знаком и словами:

16 "Да примет с миром в праведный совет
Тебя неложный суд, от горней сени
Меня отторгший до скончанья лет!"

19 "Как! Если вы не призванные тени, -
Сказал он, с нами торопясь вперед, -
Кто вас возвел на божий ступени?"

22 И мой наставник: "Кто, как этот вот,
Отмечен ангелом, несущим стражу,
Тот воцаренья с праведными ждет.

25 Но так как та, что вечно тянет пряжу*,
Его кудель ссучила не вполне,
Рукой Клото намотанную клажу,
______
*Та, что вечно тянет пряжу - парка Лахезис, прядущая нить человеческой жизни. Клотб  наматывает кудель на веретено, Лахезис сучит нить, Атропос ее перерезает.

28 Его душа, сестра тебе и мне,
Не обладая нашей мощью взгляда,
Идти одна не может к вышине.

31 И вот я призван был из бездны Ада
Его вести, и буду близ него,
Пока могу руководить, как надо.

34 Но, может быть, ты знаешь: отчего
Встряслась гора и возглас ликованья
Объял весь склон до влажных стоп его?"

37 Спросив, он мне попал в ушко желанья
Так метко, что и жажда смягчена
Была одной отрадой ожиданья.

40 Тот начал так: "Гора отрешена
Ото всего, в чем нарушенье чина
И в чем бы оказалась новизна.

43 Здесь перемен нет даже и помина:
Небесного в небесное возврат
И только - их возможная причина.

46 Ни дождь, ни иней, ни роса, ни град,
Ни снег не выпадают выше грани
Трех ступеней у загражденных врат*.
_____
*У загражденных врат - то есть у врат Чистилища.

49 Нет туч, густых иль редких, нет блистаний,
И дочь Фавманта* в небе не пестра,
Та, что внизу живет среди скитаний.
______
*Дочь Фавманта - Ирида, вестница богов, преимущественно Юноны, олицетворение радуги.

52 Сухих паров* не ведает гора
Над сказанными мною ступенями,
Подножием наместника Петра.
_____
*Сухие пары, по Аристотелю, порождают ветер.

55 Внизу трясет, быть может, временами,
Но здесь ни разу эта вышина
Не сотряслась подземными ветрами*.
_____
*Подземными ветрами, по Аристотелю же, вызываются землетрясения.

58 Дрожит она, когда из душ одна
Себя познает чистой, так что встанет
Иль вверх пойдет; тогда и песнь слышна.

61 Знак очищенья - если воля взманит
Переменить обитель*, и счастлив,
Кто, этой волей схваченный, воспрянет.
_____
*Переменить обитель - то есть вознестись из Чистилища в Рай.

64 Душа и раньше хочет; но строптив
Внушенный божьей правдой, против воли,
Позыв страдать, как был грешить позыв.

67 И я, простертый в этой скорбной боли
Пятьсот и больше лет, изведал вдруг
Свободное желанье лучшей доли.

70 Вот отчего все дрогнуло вокруг,
И духи песнью славили гремящей
Того, кто да избавит их от мук".

73 Так он сказал; и так как пить тем слаще,
Чем жгучей жажду нам пришлось терпеть,
Скажу ль, как мне был в помощь говорящий?

76 И мудрый вождь: "Теперь я вижу сеть,
Вас взявшую, и как разъять тенета,
Что зыблет гору и велит вам петь.

79 Но кем ты был - узнать моя забота,
И почему века, за годом год,
Ты здесь лежал - не дашь ли мне отчета?"

82 "В те дни, когда всесильный царь высот
Помог, чтоб добрый Тит отмстил* за раны,
Кровь из которых продал Искарьот, -
_____
*Добрый Тит отмстил... - Тит, сын и наследник императора Веспасиана, разрушил Иерусалим в 70 г.

85 Ответил дух, - я оглашал те страны
Прочнейшим и славнейшим из имен*,
К спасению тогда еще не званный.
_____
*Прочнейшим и славнейшим из имен - то есть именем поэта.

88 Моих дыханий был так сладок звон,
Что мною, толосатом*, Рим пленился,
И в Риме я был миртом осенен.
_____
*Толосатом - то есть уроженцем Толосы (ныне Тулуза) в Галлии. На самом деле Стаций родился в Неаполе, но в средние века его смешивали с толосанским ритором Луцием Стацием Урсулом.

91 В земных народах Стаций не забылся.
Воспеты мной и Фивы и Ахилл,
Но под второю ношей я свалился*.
_____
*Но под второю ношей я свалился. - Стаций умер, не дописав своей второй поэмы, «Ахиллеиды».

94 В меня, как семя, искру заронил
Божественный огонь, меня жививший,
Который тысячи воспламенил;

97 Я говорю об Энеиде, бывшей
И матерью, и мамкою моей,
И все, что труд мой весит, мне внушившей.

100 За то, чтоб жить, когда среди людей
Был жив Вергилий, я бы рад в изгнанье*
Про весть хоть солнце** свыше должных дней".
_____
*В изгнанье - то есть в Чистилище.
**Хоть солнце - то есть хоть год.

103 Вергилий на меня взглянул в молчанье,
И вид его сказал: «Будь молчалив!»
Но ведь не все возможно при желанье.

106 Улыбку и слезу родит порыв
Душевной страсти, трудно одолимый
Усильем воли, если кто правдив.

109 Я не сдержал улыбки еле зримой;
Дух замолчал, чтоб мне в глаза взглянуть,
Где ярче виден помысел таимый.

112 "Да завершишь добром свой тяжкий путь! -
Сказал он мне. - Но что в себе хоронит
Твой смех, успевший только что мелькнуть?"

115 И вот меня две силы розно клонят:
Здесь я к молчанью, там я понужден
К ответу; я вздыхаю, и я понят

118 Учителем. "Я вижу - ты смущен.
Ответь ему, а то его тревожит
Неведенье", - так мне промолвил он.

121 И я: "Моей улыбке ты, быть может,
Дивишься, древний дух. Так будь готов,
Что удивленье речь моя умножит.

124 Тот, кто ведет мой взор чредой кругов,
И есть Вергилий, мощи той основа,
С какой ты пел про смертных и богов.

127 К моей улыбке не было иного,
Поверь мне, повода, чем миг назад
О нем тобою сказанное слово".

130 Уже упав к его ногам, он рад
Их был обнять; но вождь мой, отстраняя:
«Оставь! Ты тень и видишь тень, мой брат».

133 "Смотри, как знойно, - молвил тот, вставая, -
Моя любовь меня к тебе влекла,
Когда, ничтожность нашу забывая,

136 Я тени принимаю за тела".