Глава 6. Откровение.
- И вот прикинь! Идиот конченый! - услышал Максим, устроившийся в кресле в гостиной, из коридора. Входную дверь захлопнули с такой силой, что задребезжали стёкла в старом серванте. Его соседка Милена (для близких друзей Милли, а для Макса Милка) разулась и прошла в свою комнату, не отрываясь от телефонного разговора, - Я давно говорю, что место его под забором вместе со всей этой шайкой.
- Идиотка, стена скоро развалится! Неужели нельзя не хлопать так, дура?! - не выдержал парень и крикнул вдогонку, но Милка-дебилка, ожидаемо, не ответила.
Они и раньше-то особо не общались, но с тех пор, как парень вернулся в свою комнату в коммуналке после недолгого отсутствия, впал в особенную немилость и был игнорирован по всем фронтам. Девушка не обращала на него внимания, будто не было на свете никакого Максима Горяева. Хотя в её системе координат и не было. Куда ему, сыну уборщицы из милипиздрического хуторка, чудом вырвавшемуся в пусть и небольшой, но всё же город, до неё, Милены Юрцевой? Вот и вот, что некуда. Мошка, пылинка под ногами. Человек второго сорта. Ни образования, ни работы толковой, шабашки больше. Это она, служащая банка, белая кость, голубая кровь. Вот только кость раком изъеденная, а кровь гнилая. Как бы ни строила Юрцева из себя леди, он-то всё знал. Знал, видел её в разных состояниях, слышал бесконечные разговоры весьма потешного содержания. Из-за этого, должно быть, Милена презирала его ещё сильнее.
В одной квартире они оказались случайно. Горяев мог позволить себе только это жильё, перебравшись из родной деревни, а она копила на покупку дома. Ипотеку брать не хотела, знала, какая это кабала, не понаслышке, поэтому и не съезжала. Смотрела, как на биомусор, цедила претензии сквозь зубы, а уезжать не спешила. А Максиму и деваться было некуда. Так вот и жили. Она — молча, он — чувствуя себя пустым местом и из-за этого впадая в бешенство.
- Какая же идиотка. Неужели нельзя запомнить, что это моя кружка?! - возмутился на всю квартиру Максим, когда утром обнаружил то, что соседка снова пользовалась его посудой. Имелась у этой сучки идиотская привычка трогать не только свои вещи, но те, что принадлежали ему. Это выводило, злило до дрожи в коленях. Именно поэтому сейчас Макс не сдержался, смахнул стоявшую на столешнице тарелку на пол. Та разлетелась на мелкие осколки по всей кухне. Осторожно переступая их, парень хлопнул дверью и вернулся в свою комнату, удовлетворённо слушая, как Милена, матерясь, прибирает кухню.