17. Непреодолимая дистанция
Двое охранников у входа синхронно кивнули Кириллу, а потом и Лёхе, который шел следом. Тяжелая дверь из мореного дуба поддалась на удивление легко, несмотря на свои внушительные размеры, и Арина шагнула внутрь вслед за мужем. Здесь пахло иначе — не уличной сыростью и выхлопными газами, а горьковатым дымом хороших сигар, кожей и выдержанным виски. Помещение утопало в темных тонах: массивное дерево, кожаные диваны, приглушенный, почти интимный свет над бильярдными столами. Но от этого полумрака не становилось уютнее — заведение излучало плотную, чисто мужскую, агрессивную энергетику.
И всё же, шагая по матовому паркету в своих тяжелых берцах и черной коже, Арина впервые поймала себя на мысли, что больше не выглядит в подобных местах как чужеродный, хрупкий элемент. Тьма этого места удивительно гармонировала с ее новым отражением в зеркале.
Девушка невольно замедлила шаг, оглядываясь. Хотя на часах было всего лишь начало пятого, ноябрьские сумерки уже плотно легли на улицы, поэтому клуб казался идеальным укрытием от промозглого холода. Однако людей было немного. Зал пустовал: за парой столиков велись приглушенные, не предназначенные для чужих ушей разговоры, а тишину разбавлял только редкий стук бильярдных шаров.
Пройдя глубже, она бросила взгляд на работников зала. Бармен, суровый мужчина средних лет, молча протирал стаканы. А двое официантов, разносивших напитки, больше напоминали профессиональных телохранителей, чем обслуживающий персонал. Во всем этом мрачном холостяцком заведении и правда не было видно ни одной женщины.
Проследив за взглядом жены, Каримов чуть наклонился к ней.
— Как я и говорил, ты здесь единственная, — негромко произнес он, почти касаясь губами ее виска. — И по совместительству — самая главная.
Арина чуть повернула голову, встречаясь с его спокойным взглядом, пока он продолжал:
— В нашем бизнесе любая официантка — это слабое звено и потенциальный шпион. Здесь заключаются многомиллионные сделки. Конкуренту ничего не стоит охмурить девчонку, поманив толстым кошельком, затащить в постель и выведать то, что она случайно подслушала, принося напитки. Поэтому тут работают только преданные парни, которые лишнего не спросят и не скажут.
Девушка скептически выгнула бровь, не впечатлившись его криминальной логикой.
— Какое потрясающее проявление сексизма, муж, — фыркнула она, с вызовом глядя ему в глаза. — С чего ты взял, что преданность зависит от пола? Парни любят роскошь ничуть не меньше. Или твои хваленые официанты обладают врожденным иммунитетом к чужим деньгам и не способны повестись на тот же самый «толстый кошелек»?
— Способны, еще как, — спокойно согласился он, увлекая ее за собой к столику. — Но исход будет разным. Мужчине, который слил информацию, я без малейших колебаний сверну шею. А как мне спрашивать с женщины? Тащить в подвал? Пытать? Я таким дерьмом не занимаюсь. Поэтому отсутствие здесь девчонок — это не сексизм, Кошка. Это моя страховка от необходимости их убивать.
Они прошли в самую глубь зала, где у стены располагался столик с широкими кожаными диванами. Кирилл пропустил Арину вперед, садясь рядом, а Лёха занял место напротив, расслабленно откинувшись на спинку.
Официант, бесшумно возникший рядом, уже расставлял тяжелые хрустальные роксы и бутылку виски — стандартный набор для босса.
— Что будешь есть? — поинтересовался Каримов, кивнув на небольшое меню в переплете. — Предупреждаю сразу: выбор здесь специфический. В такие заведения приходят решать дела, пить и курить, а не устраивать гастрономические туры.
Арина раскрыла предложенный список, пробегаясь глазами по строчкам. Каримов не шутил: перечень оказался по-мужски суровым и лаконичным. Стейки, каре ягненка и медальоны соседствовали с сырым говяжьим тартаром и тонко нарезанным карпаччо. В качестве закусок предлагались лишь выдержанные сыры да внушительный выбор мясных деликатесов. Никаких легких салатов, сладких десертов или витиеватой молекулярной кухни.
— Пусть будет ягненок, — ответила она, закрывая папку. — И надеюсь, у вас тут найдется что-то, кроме алкоголя? Вода или газировка?
Кирилл накрыл один из бокалов широкой ладонью, отодвигая его в сторону и перевел взгляд на официанта.
— Принеси ей минералки. И передай шефу: одно каре, два стейка. Прожарка как обычно.
Арина проследила взглядом за парнем, тихо скрывшимся за служебной дверью, и, чуть подавшись вперед, вернулась к разговору:
— Как там Леван? — поинтересовалась она, понизив голос.
— Наконец-то вернулся домой, — отозвался Лёха, делая глоток. — Врачи говорят, что идет на поправку. Организм как у быка, так что заживает всё на удивление быстро.
— А сам он что говорит? Жалуется на что-то?
Этот простой вопрос вызвал у мужчин неожиданную реакцию: они переглянулись и синхронно усмехнулись. Кирилл молча качнул головой, уставившись в свой бокал, а Лёха откровенно заулыбался.
— Ты про Левана сейчас спрашиваешь, мелкая? — хмыкнул боец, закидывая руку на подлокотник. — Из этого парня даже под пытками лишнего слова не вытянешь, не то что жалоб.
— Так он что, всегда такой? Я с вами уже больше двух месяцев, но от него слышала лишь пару слов, и то на грузинском. Думала, это он только со мной разговаривать не хочет.
Кирилл поднял на нее спокойный взгляд.
— К тебе это не имеет никакого отношения, — ответил он, ставя стакан на стол. — Просто Лев не любит пустых разговоров.
— Да и к тому же, — подхватил Лёха, — у него ярко выраженный акцент. Он мужик гордый и терпеть не может, когда люди начинают переспрашивать или, того хуже, морщатся, пытаясь разобрать его речь. Поэтому ему проще молчать. Ну, или отводить душу с Киром на своем языке.
— Ты хорошо знаешь грузинский? — девушка удивленно посмотрела на мужа.
— Да. Отец с детства разговаривал со мной на грузинском, а мама — на русском, поэтому у меня два родных языка.
— А сейчас они... вы общаетесь? — она подалась вперед, надеясь узнать хоть что-то.
— Ты ведь и сама билингв, Арина. Русский и украинский, так? — перебил Каримов.
— Да, но я хотела узнать о...
— Вот видишь. Никакой экзотики. — Он кивнул подошедшему с тарелками официанту, ясно давая понять, что разговор окончен.
Осознав, что эта тема для нее закрыта наглухо, Арина замолчала. Остаток ужина она провела в своих мыслях, полностью отключившись от происходящего вокруг и не вмешиваясь в мужские разговоры.
Пока Кирилл и Лёха перекидывались короткими фразами о предстоящей встрече и ели с завидным аппетитом, девушка смогла осилить лишь небольшой кусок. Обида стояла поперек горла.
— Что такое, жена? — Кирилл кивнул на тарелку, сдвинув брови. — Не вкусно?
— Вкусно. Просто не лезет, — сдержанно ответила она, положив приборы на край тарелки.
Каримов чуть прищурился. Он слишком хорошо успел изучить ее реакции. Арина за столь короткий промежуток времени стала тем единственным человеком, чьи шаги он слышал даже сквозь стены, и чьи эмоции мог различить не хуже выстрела в ночи. Так что не заметить эту демонстративную холодность было невозможно. Он подался вперед, явно собираясь обсудить ее состояние, но не успел. Двери зала распахнулись, впуская четверых мужчин в строгих костюмах.
— Время, Кир. Партнеры приехали, — тихо подал голос Лёха.
Кирилл посмотрел на часы. Ровно пять. Выдохнув сквозь зубы, он поднялся на ноги, приводя в порядок пиджак, но взгляда от жены так и не отвел.
— Мы будем в переговорной на втором этаже, — ровно произнес он. — Я планировал отправить тебя домой с водителем, но сейчас решил, что лучше отвезу сам. Дождись перерыва.
Арина возмущенно вскинула голову. Она уже приоткрыла губы, готовая заявить, что совершенно не намерена покорно сидеть здесь и ждать его неизвестно сколько, но он не дал ей произнести ни слова.
Каримов подался вперед, нависая над столом и сокращая расстояние между ними до минимума.
— Мы обязательно обсудим твое недовольство, когда я вернусь. — Голос звучал тихо, но возражений не терпел. — И давай без фокусов. На улицу не выходить. С посторонними не разговаривать. Лучше просто сиди здесь.
Выпрямившись, он кивнул Лёхе, и мужчины скрылись на лестнице.
Как только тяжелые шаги окончательно стихли и двери переговорной глухо захлопнулись, отрезая Арину от их недосягаемого делового мира, она обессиленно откинулась на спинку дивана. Горькая, удушливая обида, зародившаяся ранее, всё сильнее давила на грудную клетку, мешая сделать полноценный вдох.
Ее взгляд бездумно скользил по мерцающим в полумраке бликам, прокручивая недавний разговор. Кирилл даже не попытался смягчить углы. Он не дал ей ни единого шанса узнать себя хоть немного ближе. Не счел нужным объяснить, почему тема его семьи наглухо закрыта. Просто проигнорировал вопрос, жестко отмахнувшись, словно от назойливого шума, чем ясно дал понять: ее попытки заглянуть за возведенный им фасад — заранее обречены.
Произошедшее лишь подтвердило то, что Арина поняла еще в ресторане: они абсолютно чужие люди. И самое страшное заключалось в том, что Кирилла это полностью устраивало. Непреодолимая дистанция между ними была вовсе не следствием нехватки времени или обстоятельств — это был его осознанный выбор. Выбор не пускать ее в свою жизнь ни на миллиметр дальше, чем того требовал статус брака. Его пугающая, всепоглощающая одержимость распространялась лишь на факт обладания. Ему было достаточно ее немого присутствия рядом, — не более. От осознания этого Арине стало до дурноты больно.
Ей предстоит спать в одной постели, делить один дом и дышать одним воздухом с совершенно чужим, отстраненным мужчиной. Они вместе не по любви. Не потому, что в этом жестоком, пропитанном кровью мире чудом встретились две родственные души. А просто потому, что так было надо. Потому что он был одержим ею как болезнью, а она оказалась слишком слаба и сломана, чтобы этому противостоять.
Арина обреченно вздохнула. В то время как другие знают его подлинного, она так и останется немой декорацией с правильной, внушающей страх фамилией. И, возможно, так будет до конца ее гребаных дней.
Эти мысли горчили на языке так сильно, так физически ощутимо, что до одури захотелось их остановить. И тут взгляд упал на стол, намертво зацепившись за виски, оставленный парнями. Крепкий алкоголь. Мерзость. После того кошмара, что случился в баре с Дэном, она поклялась себе не пить и всегда оставаться трезвой, чтобы больше никогда не быть слабой и уязвимой. Но сейчас разум отчаянно требовал анестезии, и никакого другого способа заткнуть этот сводящий с ума внутренний голос просто не нашлось.
Дрогнувшей рукой Арина схватила бутылку и плеснула янтарную жидкость на дно пустого стакана. Сделала судорожный глоток и тут же зажмурилась, когда горло безжалостно обожгло жидким огнем. Лицо исказилось от горечи, и она тихо закашлялась, но упрямо сделала еще один глоток. А потом и еще. Этот противный, грубый вкус оказался именно тем, что было нужно — он идеально глушил все эмоции, что разъедали ее изнутри.
Как и ожидалось, напиток ударил в голову быстро и бескомпромиссно. Спустя буквально минут двадцать строгие контуры клуба начали мягко плыть. Свет в нишах растекся по темным стенам теплым, размытым золотом, а острые, режущие мысли наконец-то превратились в вязкую, равнодушную вату. Арина с ногами забралась на кожаный диван, уткнулась подбородком в колени, с долгожданным облегчением проваливаясь в пьяное забытье.