глава 12

Слухи, сигареты и цветы на капоте

Город узнал об этом утром.

Газеты, будто сговорившись, вышли с почти одинаковыми заголовками:
«ДОЧЬ МИХАЛЫЧА СТАЛА МАМОЙ»,
«ОПАСНАЯ СВАДЬБА — ОПАСНАЯ ДОЧЬ»,
«РОДИЛАСЬ ОЛЬГА ЖИГАЛИНА: ВОЗВРАЩЕНИЕ ДИНАСТИИ»

Журналисты, что прятались в кустах у деревенского дома, теперь атаковали улицы Казани: брали комментарии у соседей, опрашивали бывших учителей Саши, кто-то пытался пролезть в школьный архив за фотографиями "маленькой балерины с криминальной фамилией".

Но настоящая буря случилась в криминальном мире.

---

В баре, где обычно собирались люди с тяжёлыми взглядами и кольцами на пальцах, поднялись бокалы.

— Дочка у Михалыча — это не шутка, — сказал один.
— Да ещё и в честь Ольги… Она ж, считай, легенда была, — ответил второй.

— А муж кто? — бросил третий, дожёвывая сигарету.
— Да тот пацан, Петя… помнишь, малой, который с ним ещё в 80-х бегал?

— Да ну! Он?!
— Ага. Вывел дочку из дома. Свадьбу отгремели.
— Красавец, значит. Стальные нервы.

— Он теперь не просто зять Михалыча. Он теперь отец Ольги Жигалиной-младшей.

В том баре закурили все. И все поняли: сделка заключена. Кровью. Любовью. И девочкой с глазами ушедшей королевы.

---

На следующее утро у ворот деревенского дома стояли машины с лентами, коробки с золотыми игрушками, детскими нарядами, мишками ростом с человека. Цветы лежали на капоте, как у живых, так и у покойников. Букеты были от всех: от людей из прошлого, от врагов, что боялись, от друзей, что плакали ночью.

Флора посмотрела на всё это великолепие и усмехнулась:
— Ну всё, дочка, началась жизнь у тебя непростая… как у мамы, как у бабки, как у всех женщин в этом роду.

Саша вышла с дочкой на руках. На ней — простая сорочка и заплетённая коса. Она посмотрела на всё это богатство. И спокойно прошептала:

— Мне не надо золота. Мне хватит, если вы все отстанете от нас.
И добавила:
— Или, хотя бы, научитесь шептаться потише.

---

Вечером, когда солнце садилось, Кирилл сидел на крыльце, курил и смотрел, как Петя укачивает малышку. Потом поднял голову и сказал:

— Ты, конечно, мудак. Но я рад, что именно ты рядом с ней.

Петя кивнул.

— Я бы сдох, если бы не она.

Кирилл усмехнулся.
— Сдохнешь, если обидишь. Помни.

И в этот момент Ольга-младшая — крохотная, беленькая, с мамиными глазами — впервые улыбнулась.

Флора сказала:
— Она улыбается, когда чувствует, что всё под контролем. Значит, вы всё делаете правильно.

---

Но в городе, тем временем, шёл разговор о другом:
— Вернулась династия.
— Балерина с уголовным прошлым.
— Девочка, за которой будущее Казани.

И никто не знал, что Саша, прижимая дочь к груди, шептала не о власти, не о страхе и не о легендах.

Она просто говорила:
— Ты — моя новая жизнь. Ты — мой смысл. Ты — моя любовь, которую мне помогли понять