глава 13
Слёзы без причины
Первые дни с Ольгой-младшей были… как чудо. Словно сама природа решила дать Саше передышку. Малышка спала тихо, ела без капризов, не будила по ночам, а иногда даже смотрела в потолок, как будто с кем-то разговаривала.
— Ты погляди, — говорила Флора, — прям как старая душа. Всё видит, всё чувствует.
Саша с осторожной нежностью гладила дочь по крохотной ладошке. Петя — тискал и обнимал обеих, иногда просто сидел и смотрел, боясь лишний раз дышать.
— Мне страшно, что всё слишком хорошо, — шептала Саша однажды ночью. — Слишком спокойно. А у нас так не бывает…
— Перестань, — отвечал Петя. — Ты заслужила. Мы заслужили. Всё теперь будет по-другому.
---
Но на четвёртую ночь Оля вдруг заплакала. Не просто вскрикнула — нет. Это был надрыв. Слёзы, будто изнутри. Громкие, горькие, такие, что сердце сжималось.
Саша подскочила первой. Взяла дочку на руки, стала укачивать, прижимать, шептать на ухо. Ничего.
Петя включил свет, сбился с ног — подгузники, вода, колыбелька, всё заново. Но девочка не унималась.
— Что с ней?! — Саша в панике прижимала дочку к себе. — Она ведь не плакала… НИ РАЗУ…
Флора прибежала с кухонным полотенцем в руках, будто с оружием.
— Температура в норме. Животик не надут. Зубов нет. Саша… это не болезнь.
Саша замерла.
— А что тогда?..
Флора помолчала.
— Такое бывает… когда сглазили.
Саша побледнела. Она не была верующей, но в тот миг — поверила сразу.
— Кто? — прошептала она. — Кто был в доме?
— Соседка заходила… потом те журналисты шастали. А ещё бабка с лавки — говорила, мол, "чересчур красивая у вас девочка для криминального рода"…
Саша дрожала. Она опустилась на пол, держа Олю на груди.
— Не отдам… не отдам её никому…
Петя стоял растерянный. Он не знал, как бороться с тем, чего не видно. С тем, что невозможно побить кулаками или закричать в лицо.
Флора шептала молитвы, бросала щепотку соли в угол, ставила свечу перед иконой.
— Если сглазили, то уйдёт… главное — не паникуй.
---
Под утро малышку укачала Саша. Положила на грудь и запела ту самую колыбельную, что мама когда-то пела ей самой. Голос был срывающийся, но нежный.
— Спи, моя радость, усни… в доме погасли огни…
Оля перестала плакать.
---
На следующий день Саша сшила дочери красную ниточку и повязала на запястье. А на шее у малышки теперь висел крестик, переданный от бабушки.
— Пусть хоть чертовщина обойдёт стороной, — сказала она, — я уже теряла мать. Второй раз не выдержу.
А Петя тем вечером сказал:
— Теперь я понимаю, что такое настоящая семья. Это когда ты боишься не за себя. А за них.
---
Ночью Ольга снова спала спокойно. Но Саша не спала. Она сидела у кроватки. Держала свечу. И шептала:
— Не подойди. Не дотронься. Ты — моё. МОЁ. Я за неё сгорю, если надо. Но тебе не отдам.
И казалось — ночь слушает. И темнота отступает.