8. Домашка
— Кирюш, помоги плиз с домашкой по тригоше. Эти тангенсы меня вчера до истерики довели! — я постаралась выдать невинную и милую улыбку.
— «Кирюш»? — с притворным ужасом удивился Гордеев и потрогал мой лоб. — То-то я думаю ты вся красная, как томат, вбежала. Маш, ты заболела?
— Ладно, сама справлюсь, — гордо заявила я и достала ненавистную тетрадь с нерешёнными примерами.
— Та давай свои мучения сюда, — он начал утягивать тетрадку прямо у меня из-под рук. Я не собиралась сдаваться быстро, но поймав внимательный взгляд Алисы из среднего ряда, уступила ему и тут же благодарно улыбнулась:
— Ты мой спаситель!
Сосед как-то странно взглянул на меня, но начал быстро заполнять свободные клетки решениями. Я лишь завороженно наблюдала за его действиями, удивляясь, что почерк у него, оказывается, красивый и аккуратный.
— Объяснить уже не успею, поэтому просто решу быстренько, а после школы разберём всё, — пробормотал он, заметив мой пристальный взгляд и на секунду наши глаза встретились так близко, что по телу прошла странная волна. Это невозможно было описать: какое-то горько-сладкое и щекочуще-пугающее ощущение. Я не успела толком разобрать его и насладиться, как к нашей парте подлетела Сашка.
— Горде-е-еев! — протянула она с той самой интонацией, которую берегла для парней. Она оперлась руками о край нашей парты, чуть подавшись вперёд, чтобы рассмотреть, что он там пишет. — Поздновато ты спохватился, алгебра следующим уроком. Вы с Бондарем сегодня на футбик идёте?
— Идём. И это не моя домашка, — Кирилл ответил ей, не поднимая глаз от тангенсов.
— Оу, — протянула она многозначительно и довольно стрельнула в меня глазами. — А мы с Машкой и Олькой, может, придём поболеть за вас! Да, Маш? — Сашка тюкнула меня пальцем по носу.
— Я не пойду, — резко ответила я. — У меня дела.
— Какие дела? Опять с баллончиками по руинам лазить? — насмешливо фыркнула подруга, закатив глаза, за что хотелось ей влепить здоровенную затрещину.
Ну перед кем она тут выделывается?
Кирилл вдруг подался вперёд ко мне и со смешком спросил:
— Слушай, Савельева, а если я всё-таки переведу ту песню про поросёнка, покажешь мне ещё свои граффити?
— Какого к хренам поросёнка? — послышалось чьё-то недовольное бормотание. Сашка резко повернула голову ко мне: её глаза округлились, а красиво подведённые брови взлетели вверх. Может, это она удивилась?