Глава 2
Аукционный зал «Миллерс» встретил их ослепительным блеском хрустальных люстр и негромким гулом сотен голосов. Воздух здесь был пропитан запахом дорогого парфюма, антиквариата и едва уловимым азартом, который всегда сопровождает большие деньги.
Когда двери распахнулись и Вивиан в сопровождении Хлои и Софи вошла в зал, шум на мгновение показался ей тише. Она чувствовала себя так, словно вышла на сцену без сценария. Платье цвета «сливочный фарфор» мягко переливалось при каждом шаге, а локоны касались обнаженных плеч, создавая вокруг неё ореол нежности.
— Держи спину, Виви. Ты сейчас — самое дорогое произведение искусства в этом зале, — шепнула Хлоя, не теряя своей боевой уверенности.
Вивиан лишь слегка сжала пальцами клатч. Она пыталась найти глазами родителей, но вместо этого её взгляд, словно по закону подлости, наткнулся на Леона.
Он стоял у бара, держа в руке бокал с шампанским, и что-то оживленно доказывал группе бизнесменов. Но как только Вивиан вошла, он замолчал на полуслове. Леон изменился в лице: его привычная дерзкая ухмылка исчезла, сменившись выражением чистого, неприкрытого восхищения, смешанного с досадой.
Он тут же отставил бокал и направился к ней, пробиваясь сквозь толпу с той самой импульсивностью, которую Вивиан помнила слишком хорошо.
— Виви! — его голос прозвучал слишком громко для этой чопорной обстановки. — Ты... ты выглядишь невероятно. И кстати, надеюсь, тебе понравились цветы, которые я отправил утром.
Леон остановился в шаге от неё, и Вивиан почувствовала знакомый жар его энергии. Он весь был — порыв, нетерпение и желание обладать.
— Спасибо, Леон. Цветы прекрасны, — мягко ответила она, стараясь сохранять дистанцию. — Но сегодня я здесь ради искусства, а не ради флористики.
— Искусство подождет, — отмахнулся он, его глаза лихорадочно блестели. — Нам нужно поговорить, Вивиан. То, как мы расстались... это была ошибка. Я всё исправлю, обещаю.
Вивиан хотела что-то ответить, чтобы мягко пресечь этот поток слов, но вдруг почувствовала, как по залу прошла волна перемены — тишина, о которой так восторженно рассказывала Софи, начала накрывать присутствующих.
Она не видела его, но кожей почувствовала приближение. Леон тоже замолчал, его плечи напряглись, а взгляд стал колючим.
— Леон, ты, как всегда, создаешь слишком много шума там, где требуется тишина, — раздался низкий, бархатистый голос.