10

Глава 10.

Ночь не была тёмной.Она была грязной.

Тёплый воздух стоял неподвижно, будто город задохнулся и забыл, как дышать. В переулке пахло гнилью, старым бетоном и человеческим потом. Лампа над входом в дом мигала неравномерно, отбрасывая искажённые тени — они дергались по стенам, словно живые, словно пытались сбежать.

Мужчина ждал.

Он не смотрел по сторонам. Не проверял время. Он знал — момент придёт.Всегда приходил.

Когда шаги зазвучали слишком громко для пустого двора, он слегка наклонил голову, прислушиваясь. Каблуки о бетон. Торопливое дыхание. Голос — раздражённый, уверенный, живой.

— Да я сказал, всё под контролем! — мужчина говорил в телефон, смеясь. — Не драматизируй...

Он не увидел удара.Не почувствовал угрозы.

Игла вошла в шею резко, почти грубо. Короткий укол — и всё. Рука, державшая телефон, ослабла. Экран погас, ударившись о землю. Колени подогнулись, тело стало тяжёлым, чужим.

— Нет... — прошептал он, но слово развалилось на выдохе.

Его поймали, когда он начал падать.

Сильные руки удержали тело, не дав ему удариться о землю. Не из милосердия — из практичности.

— Тихо, — голос у самого уха был спокоен. Почти заботлив. — Ты должен уснуть правильно.

Квартира была подготовлена заранее.

Слишком чистая для такого дома. Слишком аккуратная. Белый свет лампы резал глаза. Стол стоял ровно по центру комнаты. Ремни были разложены симметрично. Металл холодил кожу.

Мужчину уложили на спину.

Руки. Ноги. Грудь.

Каждый ремень затягивали медленно, проверяя натяжение. Чтобы не порвался. Чтобы не вырвался. Чтобы сердце билось ровно.

Глаза жертвы были открыты. Он смотрел в потолок, не понимая, где он и почему не может закричать. Рот приоткрывался, но язык был ватным, мысли расползались, как мокрая бумага.

— Я не убийца, — произнёс мужчина, надевая фартук. — Я лишь продолжаю работу.

Скальпель коснулся кожи.

Первый разрез был неглубоким. Почти ласковым.Второй — увереннее.

Кровь начала сочиться, тёплая, густая, липкая. Запах металла мгновенно наполнил комнату, смешавшись с антисептиком и табаком. Мужчина на столе застонал — низко, жалко, по-животному.

— Шшш... — голос стал тише. — Ты должен быть благодарен. Не всем выпадает такая честь.

Он следил за пульсом. За дыханием. За цветом кожи.Он знал, сколько можно взять, чтобы тело ещё жило.Знал, где резать, чтобы боль была долгой, но не смертельной.

Когда всё было закончено, тело уже не дёргалось.

Глаза смотрели в пустоту.

Кровь в ёмкости темнела, становилась густой, почти чёрной.