девятый акт

То, как Юнги вернулся домой только к завтраку, не осталось незамеченным. Он тихо зашел и прикрыл за собой дверь. Единственное о чем он сейчас мечтал — это кровать. Они не спали всю ночь, разговаривая и гуляя по району Хосока. Они делились друг с другом многими моментами из жизни. В доме уже хлопотали горничные, убирая последствия вчерашнего мероприятия. Блондин старался ступать, как можно тише, однако, сидящий в гостиной отец всё равно его заметил.

— И где же это мы были, молодой человек? — негромко, но очень четко сказал господин Мин, вставая с дивана прямо перед сыном.

— С Хосоком, — честно ответил он, смело глядя прямо в глаза.

— Ты вчера меня сильно опозорил и разочаровал. Мне пришлось оправдываться перед родителями того мальчишки.

— Он заслужил.

— Ты вообще не понимаешь, что происходит? Твой друг пришел в неподобающем виде, ударил ребенка и испортил всем вечер. Ты связался с плохой компанией, Мин Юнги. Я тебя не так воспитывал.

— А как ты меня воспитывал? В ненависти к окружающим и раздутым самомнением? Знаешь, счастья мне это не принесло. Как и друзей.

— Бродяги с улицы не твои друзья. Они чистые бандиты.

— А у тебя самого много друзей? — повысил голос Юнги в желании достучаться до отца. — Может именно поэтому ты такой чёрствый.

Глаза отца опасно сверкнули. И Юнги видел, что он хоть и не много, но дёрнулся, будто от пощечины. Он выпрямился и сложил руки на спиной, с высока смотря на сына.

— Хамить мне не нужно. Я и так вижу, что с тобой сделал этот беспризорник. Обсудим твоё поведение позже, а сейчас ты под домашним арестом. Иди в свою комнату!

Юнги фыркнул и с радостью развернулся. Только он занес ногу на первую ступеньку, чтобы подняться к себе, как отец добил последней новостью.

— Завтра приезжает леди Мин. Она пробудет у нас до нового года. Посидим в семейном кругу.

Юнги обернулся и хмуро сказал:

— Ты даже свою мать мамой не можешь назвать.

После этих слов блондин быстро поднялся в свою комнату и закрыл дверь, прижавшись к ней спиной. Приезд бабушки не сулил ничего хорошего. Эта авторитарная женщина всегда была страшной, даже отец её боялся.

Долго думать о бабушке не пришлось желание поскорее уснуть оказалось сильнее любого страха перед родственниками. Он быстро отписал Хосоку, что его посадили на домашний арест и сразу же вырубился, едва успев растелить постель. Эта ночь была самой насыщенной в его жизни и самой прекрасной.