Часть 10. Взрыв
Запах крепкого алкоголя, в перемешку с громким смехом, расслабляющей музыкой и неоновым красным освещением, что красиво подсвечивал алкоголь, добавляли ему краски.
Эстер пьяно улыбалась, допивала четвертый бокал своего любимого мартини, слушая нелепые рассказы Рёты о его недавно законченных отношениях, которые отношениями толком назвать было нельзя. Он просто бегал за девчонкой и думал, что это взаимно пока она не начала встречаться с его другом.
— Боже, да ты был просто неудачником, — пьяно сказала девушка, поднимаясь с места за барной стойкой, — Как с таким невероятно симпатичным лицом, можно было так глупо вляпаться, — она схватила Рёту за лицо, начиная качать его в разные стороны, — Глупо-глупо-глупо.
— Глупо-глупо-глупо, — повторял за ней Рёта, смеясь.
— Почему ты... ык... смеёшься? — запнулась Эстер.
Рейн тяжело вздохнул, а остальные парни откровенно смеялись над этим пьяным дуэтом.
Когда Эстер заливала в себя алкоголь за алкоголем он не думал, что она станет настолько не контролируемой. Её буквально невозможно было оттянуть от спиртного. Сперва она говорила, что у них между прочем «важное событие», затем, что нужно уметь жить и ни в чем себе не отказывать, а напоследок они все спились и останавливаться никто не собираться, хотя было очевидно, что им уже хватит.
Дин почти что спал на столешнице, но держался как мог, Люк всё время плакал, Элиас уже давно спал на диване с бутылкой крепкого виски, а Николас попивал второй мохито за ночь, оставаясь самым трезвым.
Поднявшись со стула, Рейн подошёл к Эстер, забирая её руки с лица Рёты и поворачивая к себе.
— На сегодня хватит, пьяница, пора домой.
— Что?! — её голос прозвучал удивленно, но быстро стал поникшим и расстроенным, — Но я ведь ещё не закончила поучать Рёту, он же так и останется неучем...
— Это уже его проблемы.
— Ну ты и бессердечный, злюка... скряга, — пьяно говорила Эстер, хмурясь, но на её лице тут же расплылась улыбка, — и красивый...
Рейн усмехнулся, закатывая глаза и беря Эстер за руку, но стоило ему это сделать, как она неожиданно пошатнулась, из-за чего он схватил её за талию, придерживая возле себя.
— Стоишь? — спросил он, внимательно смотря на Эстер.
— Мгм, ноги что-то... не держат.
— Неудивительно, — Рейн в который раз тяжело вздохнул, — Хэй, парни, — обратился он к тем кто были ещё в сознание, — Мы уходим, — покопавшись в кармане, Рейн достал ключи и бросил их Николасу, — На тебе бар, не забудь закрыть.
— Боже, как всегда, оставляешь мне самую грязную работу, — усмехнулся он, и прислонил к губам стакан.
Закатив глаза, Рейн сперва оглянул Эстер с ног до головы, прежде чем взять её на руки и прислонить к себе, выходя из бара. На улице уже давно стояла ночь, а время перевалило за четыре утра, поэтому небо понемногу начало светлеть. Красивый рассвет начал проявляться прямо перед Рейном, и пьяной Эстер, что комфортно уложилась на его плече.
— Мы домой? — тихо промямлила она себе под нос.
А у Рейн сердце забилось быстрее. Такая маленькая и невинная фраза, которую она сказала даже не подумав, но которая застала его врасплох. Она словно уже считала его квартиру своим домом, хотя была в ней всего раз.
— Домой.
Его улыбка стала мягче и нежнее, а во взгляде появилась забота направленная на Эстер.
Её пришлось поставить на ноги около мотоцикла и это не очень-то ей понравилось, но выбора у неё всё равно не оставалось.
— Садись, — сказал Рейн.
Достав шлем, он надел его на Эстер. Ей трудно было стоять смирно, пару раз она даже хотела самостоятельно натянуть на себя шлем, но Рейн не позволил ей этого сделать. Он сам застегнул на ней шлем, не доверяя ей в пьяном состояние.
— Злюка, — буркнула она.
— Ага, знаю, — усмехнулся Рейн, и залез на мотоцикл, — Садись, пьяница.
— Хоро-со, — невнятно ответила Эстер и взобралась к нему на мотоцикл, обводя руки вокруг него, и прижимаясь к его спине, начиная смеяться, — Тепло.
Рейн был не мало удивлен поведению Эстер в пьяном состоянии, но наверное, стоило ожидать, что просто с такой девушкой не будет.
— Схватка у тебя отличная, продолжай в таком же духе.
Рёв мотоцикла раздался по тихой точной улице. Светлые волосы развивало на ветру, ночная свежесть немного отрезвляла, пусть Эстер ехала большую часть с полностью прикрытыми глазами. Держалась за Рейна, прикасалась к нему и чувствовала его запах в шлеме. Он одурманивал и одновременно с этим приводил в чувства. Он здесь. Рядом. С ней.
Эстер глупо улыбнулась, размышляя о том, какой же счастливой она сейчас была. Чувства которые она испытывала были взаимными. Она могла быть так близко к Рейну, ехать к нему домой, на его мотоцикле и в его шлеме.
Было в этом нечто особенное. То как чувства которые все время витали в воздухе между ними, наконец-то обрели форму.
Каждая клеточка Эстер чувствовала притяжение к Рейну. К нему хотелось прижиматься, на него хотелось смотреть, с ним хотелось разговаривать, ему хотелось доверять, за его спиной хотелось спрятаться.
— Только не спи, хорошо?
Рейн оглянулся, когда стоял у красного светофора. Эстер промычала что-то невнятное и прижалась только ближе. Она была пьяной и её клонило в сон, но хватка была сильной. Словно она не хотела его отпускать ни при каких обстоятельствах.
Нежно похлопав её по рукам, таким образом дав знак, что они сейчас поедут, Эстер безмолвно кивнула, давая такой же тихий ответ.
Вся оставшаяся дорога для неё пролетела в секунду. Эстер даже не заметила как они заехали на паркинг, где Рейн оставил мотоцикл, почувствовала лишь то, что он взял её на руки, и она сонно легла ему на плечо.
— Рейн, — хрипло позвала девушка, положив руку на живот.
— М? — промычал он нажимая на кнопку вызова лифта.
— Мне что-то... нехорошо.
Он тут же посмотрел на Эстер. Она хмурилась и держалась за живот, и Рейн не мог не заволноваться. Он слегка подбросил Эстер в своих руках, беря её поудобнее и прижимая к себе, заходя в лифт и нажимая на кнопку нужного этажа.
— Что не так? Тошнит? — его голос прозвучал низко, но обеспокоено.
Эстер не отвечала, она тихо но глубоко дышала, постоянно перемещала голову с одной стороны плеча, на другую, словно не могла найти себе места, словно она забыла о том, что он заставил ей какой либо вопрос.
— Эстер?
— Тошнит, — наконец-то ответила девушка.
— Неудивительно, — Рейн вздохнул, смотря на шкалу, которая показывала сменяющиеся цифры обозначающие на каком они этаже, — Потерпи ещё немного, мы почти дома.
Эстер не ответила, но Рейн видел как сильно она старалась сдерживать рвотные позывы, которые раз за разом накрывали её.
Стоило лифту открыться, как Рейн в спешке вышел из него, быстро заходя в квартиру, не разуваясь и не снимая куртки, первым делом унося Эстер в туалет, ставя её на ноги.
Кое-как открыв глаза, Эстер оглянулась, замечая уже знакомую для себя ванную, а затем остановилась на Рейне, который снимал с неё куртку.
— Уйди.
— Что прости? — в недоумении переспросил Рейн, уставившись на Эстер.
— Я сказала... — она пошатнулась и тыкнула его в плечо, — Уйди. Не хочу чтобы ты видел меня обнимающую унитаз. Это унизительно.
Он усмехнулся закатывая глаза и сбрасывая её куртку на стиральную машинку.
— Не выделывайся, поняла? — недовольно сказал Рейн.
Эстер бы и дальше продолжила. Это в её духе, и у неё уже крутилось на языке что-то язвительное и недовольное. Но она почувствовала новый наплыв неприятной горькости в горле, поэтому тут же упала на колени возле туалета и буквально опустошила всё, что так долго было в её желудке.
Рейн безнадёжно вздохнул, подходя ближе. Аккуратно прикоснулся к её волосам, заводя их за спину и закручивая на своей руке, чтобы они не мешали. Другой рукой он водил по спине Эстер, пытаясь хоть немного сгладить то, как плохо ей сейчас было.
И плохо ей было ещё некоторое время. Эстер раз за разом рвала, пока, кажется, весь алкоголь из её организма не вышел.
Взяв несколько сухих салфеток, Рейн аккуратно вытер ей рот. Он смотрел на Эстер, которая сидела с закрытыми глазами, такая уставшая, измотанная и бледная. Она тяжело и тихо дышала, еле держась в сознании.
Рейн тихо выдохнул. Эстер не была похожа на человека, который был счастлив. По крайней мере, не сейчас. Не в этот момент. И не тогда, когда она заливала в себя алкоголь один за другим, будто пыталась заглушить что-то или, может, забыть.
Он видел её насквозь. Эстер просто была такой: открытой, яркой, честной, прямолинейной. Она ворвалась в его жизнь и жизнь команды так же своевольно.
Её эмоции выдают истинные мотивы. Её действия говорят громче слов. Как бы кто ни старался опорочить её, это просто не выходит, потому что Эстер сама по себе слишком... слишком помешанная и двинутая.
Если ей чего-то хочется, она добивается этого изо всех сил. Если что-то не нравится, никогда не скрывает этого, как и тогда, когда ей что-то нравится.
И когда Эстер плохо, она никогда не говорит об этом напрямую. Но по её выражению лица, поведению и даже тому, как она говорит, всегда заметно, когда ей грустно.
— Это всё из-за взрыва, не так ли? — тихо спросил Рейн, заводя пряди волос Эстер за уши.
Эстер медленно, почти незаметно попыталась приоткрыть глаза. По этому небольшому действию можно было понять, насколько тяжело ей давалось оставаться в сознании и не провалиться в сон.
— У меня... — невнятно начала говорить Эстер, медленно раскрывая глаза, — ...почти всегда была полноценная семья. Я... жила в хорошем доме, имела хорошие вещи, получала достаточно поддержки и... — девушка слабо моргнула, смотря на Рейна. — Я не знала бед. Она усмехнулась, но эта ухмылка была грустной, — Я жила в счастливой оболочке и не желала из неё выбираться, пока мама не покинула нас. Когда её не стало, я вдруг поняла, что ведь... наша семья никогда и не была семьёй. Я... не знаю, — Эстер сглотнула, прикрывая глаза, а по её щекам начали течь слёзы, — Я не должна чувствовать грусть, когда они совсем не волнуются обо мне. Почему они такие, а я другая?... Почему?
Рейн притянул Эстер к себе, обнимая и прижимая ближе.
Он свёл брови, чувствуя, как бессильноона легла ему на плечо, как её слёзы пропитывали его кофту и как прерывисто она дышала.
Всё это время Эстер чувствовала давление и тоску, но не могла рассказать об этом никому. Ведь её семья была злом, которое все ненавидят. И Рейн в том числе.
Наверное, его ненависть была сильнее, чем у остальных. И даже так у Эстер было право грустить. Он не может заставить её полностью отречься от своей семьи, когда она всю жизнь росла с ними и считала их своей семьёй.
— Ты другая, и в этом нет ничего плохого, слышишь? — Рейн прислонился щекой к её голове. — Ты не должна быть такой, как они. Если бы ты была такой, мы бы никогда не смогли быть на одной стороне. То, что ты выбрала быть именно такой, привело тебя к нам. В клуб. К парням. Ко мне.
Он оставил поцелуй на её макушке, нежно поглаживая Эстер. Рейн чувствовал, как медленно она успокаивалась. Или, может, это усталость брала верх, и её сознание отключалось от наплыва чувств, которые Эстер так долго пыталась подавить.
Рейн тихо позвал её и убедился, что Эстер отключилась. Её тело стало ватным и полностью легло на него, ища в нём опору.
Подхватив ее на руки снова, Рейн направился вместе с ней на второй этаж. Идя тихо и не торопливо, ведь спешить было некуда. На улице уже стояло утро, рассвет пробивался в квартиру через панорамные окна. Он освечивал Рейну путь, словно проводник.
Войдя в комнату, он закрыл дверь плечом, что в итоге захлопнулась за ним. Подойдя к кровати, первым делом Рейн уложил Эстер. Её волосы красиво развивались по кровати, а лицо выражало лишь умиротворение. Она спала и больше не чувствовала ту тревогу, что не давала покоя. Это немного успокаивало.
Рейн присел около её ног, начиная снимать с неё ботинки, оставляя те в стороне. Эстер нужно было переодеть. Её одежда пропахла алкоголем и сигаретами, а ещё рвотой. Как бы Рейну не хотелось делать этого так, он не мог оставить её в этой одежде.
Прикоснувшись к краю её кофты, Рейн аккуратно начал стягивать её с Эстер. Трудности возникали только в районе головы, но заметив, что под кофтой у неё один лифчик, он не стал его как либо трогать, а достал свою футболку и так же аккуратно надел её на Эстер, которая не рыпалась и не вертелась, а просто спокойно лежала, совершенно не двигаясь.
С джинсами, он справился быстрее, расстегнул ширинку и стянул их с её ног, оставляя джинсы в куче другой одежде, прежде чем оставить Эстер всего-то в его футболке и в её белье. Этого было более чем достаточно, чтобы она смогла нормально поспать.
Рейн укутал её в одеяло, а сам тихо вздохнул, когда Эстер наконец-то нормально спала на кровати. Он сел рядом и прикоснулся пальцами к её щеке, нежно погладив её ими.
— Они тебя абсолютно недостойны, — тихо сказал он, подбираясь пальцами к краешку ее глаз, вытирая слезу, что не успела стечь по её щекам, — Я дам тебе больше чем они. Я дам тебе столько, что ты не вспомнишь какого это, не иметь совсем ничего, — тихо, почти шепотом говорил Рейн, прежде чем наклониться и оставить поцелуй на её лбу.
Это было тихим обещанием, которое Эстер никогда не услышит, но которое Рейн дал ей, желая отдать ей всё что у него было.
Он был словно зависим от неё, не в силах видит как она мучается. Сколько ей нужно любви, чтобы она больше ни о чем не волновалась? Рейн ей даст даже больше. Он знает, что сможет дать это большее, на которое заслуживала Эстер.
А она заслуживала.
Собрав вещи, Рейн спустился снова на первый этаж. Он забросил вещи в стирку, снял свои, и переоделся в чистую и комфортную одежду, прежде чем подняться в комнату, к человеку тепло которого он так хотел ощутить.
Рейн взобрался в кровать, к Эстер. Он притянул её к себе за талию, и уложил на свою грудь, оставляя маленькие поцелуи там где дотягивался, просто потому что он хотел это сделать. Касаться и целовать её, зная что ему позволено это делать. Только ему и позволено. Эта та маленькая прихоть которую он мог получить по собственному желанию.
Эстер была теплой, от неё пахло алкоголем и никотином, но при этом ощущалась та приятная свежесть, Рейн каждый раз чувствуя её, прикрывает глаза, лишь бы подольше насладиться этим ощущением. Ощущением что она рядом, и что её запах заполняет его, его дом, его вещи, просто всё его пространство. Ему нужно было чтобы её запах засел на подкорке мозга и никогда оттуда не выбирался.
Рейну хотелось оставить поцелуи по всему её телу, лишь бы Эстер запомнила это ощущение и носила его на своём теле. Но сейчас она была слишком пьяна и уставшая, поэтому Рейн нежно поглаживал её спину, пока его глаза не начали слипаться и он не уснул рядом с Эстер.