Часть 9. Спираль на рассвете

Старый университетский сад в предрассветных сумерках был царством теней и запахов влажной земли, цветущей магнолии и старой листвы. Полиция установила негласное наблюдение: снайперы на крышах соседних корпусов, агенты в штатском среди кустов, дроны с тепловизорами, парящие за облаками. Чонин и Даён заняли позицию в заброшенной оранжерее с разбитыми стёклами, откуда открывался вид на поляну с той самой гигантской сосной.

- Ничего. - доложили в наушник. - Ни одного теплового сигнала в радиусе. Ни движения.

- Он умён. - тихо сказал Чонин, не сводя бинокль с поляны. - Он знает про тепловизоры. Может, закопался. Или использует термоскладку.

- Или его здесь нет. - предположила Даён. - А это очередная ложная цель. Способ отвлечь нас, пока он делает что-то ещё.

Но её интуиция, настроенная на ритм его мифических построений, подсказывала иное. Это место было слишком символически насыщенным, чтобы его игнорировать. Рождение идеи. Чистое начало, до падения.

Небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в полоски лилового и персикового. Птицы запели первые трели. И тогда они увидели его.

Он не пришёл извне. Он поднялся прямо из-под земли у подножия сосны. Люк старой ливневой канализации или технического тоннеля приоткрылся бесшумно, и тёмная фигура выскользнула наружу. Ли Хан. Без ветровки, в простой чёрной одежде, которая сливалась со стволом дерева. В одной руке он нёс небольшой свёрток.

- Все группы, внимание. Цель на месте. У подножия сосны. Ждём команды. - тихо сказал Чонин в микрофон. Сердце билось чаще. Они могли взять его сейчас, тихо и быстро. Но что в свёртке? Взрывчатка? Ещё один символ? Он был один, казалось, безоружен.

Ли Хан не оглядывался. Он приблизился к сосне, положил свёрток на корни и развернул его. Далён через мощный объектив камеры увидела, что там лежали не инструменты убийства, а предметы: та самая старая фотография проекта «Чхоллима», пустая пробирка с этикеткой «Чон Минджу» и... чистый, белый лист бумаги.

Затем он вынул из кармана небольшой баллончик. И начал рисовать на огромном, морщинистом стволе сосны. Не символ Чхоллимы. Спираль. Плавную, расширяющуюся спираль, которая начиналась у корней и уходила вверх, по грубой коре. Он рисовал медленно, почти с благоговением. Краска была не тёмной, а серебристой, она слабо поблёскивала в первых лучах восходящего солнца.

- Что он делает? - прошептал Чонин.