ГЛАВА 27: ЭПИЛОГ
1918 г.
Утро в Царицыне начиналось не с солнца, а с пыли. Она поднималась из-под колёс единственного в городе грузовика, который тащился по разбитой дороге к окраинам, к глубоким оврагам за городом, где земля была мягкой и жадной. В кузове грузовика лежало его содержимое – груда бездыханных тел, сплетённых в последнем, безразличном объятии. Среди них был и он. Артём Волков. Его тело, легкое от истощения, было брошено поверх других. Стеклянный взгляд его единственного глаза был устремлён в высокое, белесое небо, ничего уже не видя.
Двое санитарных рабочих в пропитанных карболкой повязках на лицах молча, с привычной усталостью, принялись разгружать грузовик. Они брали тела за руки и ноги и швыряли их в общую яму. Не было ни имён, ни званий, ни крестов. Только тихий, глухой шлёпок о землю. Один из рабочих, зацепив тело Артёма, заметил странный, погнутый кусок металла на грязной гимнастёрке. Он потянул, оторвал его вместе с клочком ткани. Посмотрел – серебряный крестик с ленточкой. Плюнул и швырнул в сторону, в грязь. Бесполезный хлам. Тело Артёма полетело в яму, чтобы стать частью великого, безликого гумуса истории. Грузовик уехал. Рабочие начали закидывать яму землёй.
В тот же день, на задымлённом царицынском вокзале, гудел, готовый к отправлению, эшелон. Не пассажирский – товарный. На красных бортах вагонов алели свежие надписи: «Смерть контрреволюции!», «На Деникина!». У одного из вагонов, опираясь на костыль, стоял Василий Заяцев. Его лицо было строгим, непроницаемым. Разбитый нос заживал, оставив по себе багровый шрам. Он курил папиросу, глазами проверяя погрузку ящиков с патронами. Внутри него была пустота. Та самая, что остаётся после долгожданной мести, которая не принесла облегчения, а лишь оставила пепел на языке. Он был теперь не мстителем. Он был функцией. Винтом в машине войны, которая должна была перемолоть ещё тысячи таких, как он, и таких, как Артём. Он сощурился, глядя на степной горизонт. «Моя война ещё не кончена», – сказал он тогда в бараке. Он не знал, кончится ли она когда-нибудь. Свисток паровоза пронзительно взрезал воздух. Василий отбросил окурок, со скрипом поднялся в вагон. Дверь захлопнулась.