Глава 14
вот он я, кто ранил, а после смиренно ждал.
оголенный провод, пустая комната и кинжал —
я цветы наши срезал и больше их не сажал —
без тебя здесь пустое место.
мой позвоночник — 11 лезвий и 8 жал,
ты ушла — я ни словом не возражал —
лишь ладонь разжал,
когда стало тесно.
боль повсюду, куда бы я ни бежал,
мое сердце никто так не обнажал —
я бы вырвал его, похоронил, сбежал,
но за мною тень твоя следует, как невеста.
у подножья ладоней декабрь поменяет март,
моя вечность, я терпеливый кай —
привыкай ко мне по кусочку, заново привыкай.
а сейчас закрывай глаза, засыпай.
сколько я протяну вот так — мне доподлинно неизвестно.
* * *
Она прижалась лбом к коленям, вцепившись онемевшими пальцами в волосы. Слова песни рассыпались на бессмысленные звуки и не помогали отрешиться от происходящего. Вопреки собственной воле Джинни продолжала прислушиваться к тому, что творится у неё за спиной.
Раздался хрип — короткий, захлебывающийся.
А затем пространство затопила тишина, будто замок и всё вокруг затаили дыхание и замерли в ожидании развязки. Эта странная тишина царапала слух и настойчиво требовала обернуться.
Джинни не хотела открывать глаза, не хотела поворачивать голову. Ей совершенно не нужно было знать, что случилось с ним и как он выглядит после поцелуя дементора. Но воображение безжалостно терзало её, рисуя в голове пустой, безжизненный взгляд Малфоя.
Она распахнула глаза, отняла ладони от ушей и медленно повернулась.
Дементор навис над Малфоем, всасывая холодный воздух с мерзким утробным звуком. Их лица практически соприкасались, и Джинни ощутила лёгкое злорадство, смешанное с отвращением. Бледные губы слизеринца дрожали, а грудь судорожно вздымалась.
К горлу Джинни подступил комок. Она не могла сидеть и смотреть, как Малфой лишится души, несмотря на то, что ещё мгновение назад пламенно желала освобождения от него. Всё внутри противилось этому решению.
Джинни резко выпрямилась. Колени подогнулись, но она устояла на ногах и быстро выхватила палочку из кармана.
— Экспекто Патронум! — вскрикнула она.
Заклинание получилось слабым и только на мгновение осветило мрак серебристой вспышкой. Но его силы хватило, чтобы отвлечь дементора. Тварь ослабила хватку и отстранилась от Малфоя, переключив внимание на Джинни.
Обрывки счастливых воспоминаний лихорадочно проносились перед глазами: уют и тепло Норы, улыбка мамы, задумчивое выражении на лице отца. О Роне, Гарри и Гермионе думать было непозволительно. На этот раз она не должна ошибиться, иначе для Малфоя всё закончится плачевно.