Глава 4: Исповедь

Часть 1: Последняя капля

Гавейн не спал уже третью ночь подряд. 

Каждый раз, закрывая глаза, он чувствовал на своей коже прикосновения Луциана – то лёгкие, как крыло мотылька, то намеренно-жгучие, оставляющие след даже там, где пальцы императора не касались его вовсе. 

А сегодня… сегодня он не выдержал. 

После ужина Луциан, как обычно, удалился в свои покои. Гавейн, стоявший у дверей, услышал его голос: 

— «Рыцарь. Войди». 

Он вошёл. 

Комната была погружена в полумрак, лишь несколько свечей освещали огромную кровать с шёлковыми занавесями. Луциан сидел на краю, уже без верхней одежды, в одной тонкой рубашке, расстёгнутой на груди. 

— «Ты выглядишь… уставшим», — заметил он, проводя взглядом по фигуре Гавейна. 

Тот стиснул зубы. 

— «Ваше Величество…»

— «Луциан», — поправил он шёпотом. 

— «Луциан», — выдохнул Гавейн, и это имя обожгло ему губы. — «Довольно игр». 

Император приподнял бровь. 

— «О?»

Гавейн шагнул вперёд. 

— «Я не марионетка. И не игрушка. Если вам нужно что-то… скажите прямо». 

Луциан замер, потом медленно поднялся и подошёл к нему вплотную. 

— «А если я скажу… что ты мне нужен?»

---

Часть 2: Признание

Гавейн не отступил. 

— «Как? Как телохранитель? Как солдат?»

— «Нет», — Луциан прикоснулся к его груди, ощущая под пальцами твёрдые мышцы. — «Как мужчина». 

Гавейн вздрогнул. 

— «Почему?» 

— «Ты… настоящий», — прошептал Луциан. — «Грубый. Честный. Не льстишь, не пресмыкаешься. Ты не боишься меня… и это…» Он замолчал, словно не решаясь договорить. 

— «Это что?» — Гавейн схватил его за запястье. 

Луциан взглянул на него – и в его глазах, таких холодных всегда, вспыхнул огонь. 

— «Это сводит меня с ума». 

---

Часть 3: Срыв** 

Гавейн не помнил, кто сделал первый шаг. 

Но вдруг он прижал Луциана к стене, впиваясь губами в его изнеженные, насмешливые уста. 

Император не сопротивлялся. Наоборот – его руки вцепились в плечи Гавейна, притягивая ближе, а тело выгнулось навстречу, будто голодное. 

— «Да…» — он задыхался между поцелуями. — «Наконец-то». 

Гавейн откинул его рубаху,  оголив бледную кожу, и прикусил плечо, оставляя метку. 

Луциан вскрикнул – но не от боли. 

— «Ещё», — приказал он, впиваясь ногтями в спину рыцаря. 

Гавейн послушался.