Глава 13

Нужно уметь переступать через разочарование и идти дальше, — прошептал Феликс, стараясь говорить на понятном для парня языке, подбирая красивые слова, сочетая их в запоминающиеся фразы, как Хёнджин любит. — Я больше никогда тебя не разочарую. Ради тебя я на всё пойду... Как и ты ради меня... Я понял, что без тебя тоже не хочу. Пусть даже для меня в твоём сердце нет места. Пусть я нужен тебе только как пластырь, антибиотик или как грязный подорожник с трассы — я не стану тебя за это винить. Просто будь рядом со мной... Это всё, чего я хочу. И не важно: цепи, ошейник, ремень или верёвка... Я не уйду.        Хёнджин зажмурился, пряча лицо за самыми длинными прядками волос. Вдруг всё, что он любил, разочаровало его: разочарование стало вконец его привычкой, и его последняя любовь, которую он называет любовью к «истине», есть, должно быть, как раз любовь к разочарованию. Слова, что говорил Феликс, вызывали бурю эмоций внутри, разливаясь приятным, но болезненным теплом по сердцу. А ведь прошло пару минут... За это время они встали по обе стороны обрыва, собираясь столкнуть друг друга, но неожиданное признание в любви, подало падающему парню руку, поднимая на поверхность. Любовь — спасает и убивает одновременно.  — Не отказывайся от меня сразу, пусть разочарование приходит по капле. — прошептал Феликс и оставил поцелуй у него на затылке, вдыхая сладкий запах. — Посиди, подумай, а я приготовлю нам завтрак.        Феликс провёл ладонью по напряжённой спине и просто вышел из комнаты, прикрывая дверь. Да, блондин однажды пообещал, что не будет требовать ничего в ответ, но снова не выполнил обещание. Он совсем не умеет сдерживать слова, которые содержат чувства. Он ведь и не просит любить себя в ответ. Ему достаточно, если Хёнджин просто будет рядом.        Хёнджин лёг на постели и выдохнул, закрывая глаза. Как же он был благодарен Феликсу за то, что он остался. Он был счастлив, что один из них смог подавить обиду и переступить через гордость, снова обвязывая нитями крепких чувств их запястья. Эмоции брали вверх над разумом, а осмысление слов парня пробуждали желание. Хотелось спуститься на кухню, усадить Феликса сверху на обеденный стол и целовать, целовать, целовать... Всего и полностью.        Единственное, что не хотел сейчас Хёнджин — разочаровать Феликса ещё раз. Он так же не хотел позволять ему влюбляться в себя сильнее, но это уже было непоправимо. Феликс сказал эти слова, он доказал их тем, что остался. Эти странности их поведения, сильные эмоции, громкие слова... Всё это создаёт определённое разрушение и не важно чего именно: принципов, отношений или дружбы. Это просто разрушение чего-либо, что повернёт жизнь.        В мыслях Хёнджин добрался до рабочего стола, сел на стул и достал из шкафчика бутылку старого вина. Выпить, чтобы не думать. Выпить, чтобы мысли покинули голову, оставляя лёгкость и опустошённость.        Ему сейчас больно и грустно. Похоже, что ему ничего не светит. Он сидел и смотрел в пол, пока Феликс говорил и раскрывал перед ним свою душу, пропитанную любовью. Он признавал свои чувства и старался доказать их, а Хёнджин сознательно пытался составить стратегический план: как жить в одиночестве. Если честно, он всю жизнь ощущает внутри пустоту, словно в нём есть какая-то дыра — и всю жизнь беспокоится, что кто-то увидит эту внутреннюю пустоту. Наверное, поэтому он не смог ответить ему и стал прятаться под прядками волос. А может быть, надо наоборот: идти, не оглядываясь, и гордо размахивать этой пустотой, словно крыльями — как бы странно это ни звучало. Не знает стоит ли ему идти сейчас к блондину на кухню или дать время выдохнуть и привести мысли в порядок. Феликс любит его, Хёнджин любит себя, а кого любит из них боль? Хёнджина или ту свободу, к которой стремится Феликс? Хёнджина или ту боль, которую сам себе причинял Феликс? Хёнджина или свои несуществующие крылья, которые предательски не раскрылись? Феликс выбрал свободу, оставив его и чёртовы таблетки запрещёнки позади. Феликс просто выбрал тот путь, к которому легче дойти, а Хёнджин... Хёнджин на утро этого дня выбирает путь, где будет улыбаться, чего блондин и хотел для него.        Он хочет попробовать всё исправить, продолжая отсчёт идеальных дней их отношений.        Хёнджин всё равно любит его. Любит больше всего в этой жизни. Любит от кончиков волос до кончиков пальцев. Любит каждую частичку его. Он не будет вести дневники по просьбе психотерапевта, он хочет попробовать справиться с мыслями.  
***
         За время, пока Феликс готовил завтрак, Хёнджин успел успокоиться и принять прохладный душ. Струи холодной воды ещё больше привели его в сознание, и когда парень вышел из ванной комнаты, то уже мог контролировать свои эмоции. Но подавленные эмоции не умирают. Их заставили замолчать. И они изнутри продолжают влиять на человека.        Парень спустился на кухню в одном полотенце, обмотанном на бёдрах. Феликс прав, Хёнджин не стесняется своего тела и осознаёт, что он прекрасен. Холодные капли стекали с волос на плечи, а с плеч рисовали мокрую дорожку к выпирающим ключицам и вниз... Взрослая и интимная картина, вызывающая сексуальное влечение и эстетическое удовольствие.        Красноволосый тихо опёрся о края стола, наблюдая за занятым Феликсом, который формировал порции из омлета и хрустящих тостов. Весь такой увлечённый и задумавшийся. Он явно хотел впечатлить Хёнджина, поэтому так усердно пытался создать красивую картину на тарелку.  — Пахнет очень вкусно, — прошептал Хёнджин, привлекая к себе внимание и сразу улыбаясь, когда карие глаза устремили на него взор. — Ты определённо создан для этой кухни. Взгляд Феликса был пропитан интересом и игривыми огоньками. Щёчки покраснели, выдавая смущение парня, который замер, обводя взглядом Хёнджина и пытаясь оставить в памяти самые интимные места его тела. Есть тела, удивительно похожие на душу. В некоторые минуты душа приходит на помощь телу и вселяет в него силы. Это единственная птица, уверенно оберегающая собственную клетку.        Запах вкусной еды затмевался ароматом геля для душа и фруктово-ягодного шампуня. Феликс отчётливо ощущал аромат, исходящий от парня, от чего голова начинала кружиться, а внизу джинс становилось тесно. Что Хёнджин себе позволяет...? Зачем так хорошо играет? Неужели он смог воспринять слова Феликса всерьёз и поверить в них?  — Завтрак готов, — прошептал блондин, расставляя тарелки на стол. — Тебе следует надеть чуть больше одежды, чтобы попробовать его на вкус.  — Ты прав, Феликс, — улыбнулся Хёнджин и наклонил голову немного в сторону, чтобы заглянуть в карие глаза. — Прости меня...  — И ты меня... — сразу произнёс Феликс, словно ожидая этот момент. — Я не хотел как-то задеть тебя и я уверен, что ты тоже. Мы просто позволили эмоциям завладеть нами, но я обещаю, что буду контролировать это.  — Иди сюда...        Хёнджин притянул парня к себе и крепко обнял, прижимая что есть силы к своему тёплому и мокрому от воды телу. Блондин положил голову ему на плечо, прячась лицом в шею Хёнджина и вдыхая полной грудью его запах... Такой сладкий и манящий, заставляющий разум окутаться пеленой тумана, а руки непроизвольно обвиться вокруг тонкой талии. Футболка на теле Феликса прилипла к обнажённому торсу Хёнджина, словно не позволяя им отстраниться. Хотелось перейти границы, стереть все принципы и забыть все правила. Хотелось пальчиками подтянуть край полотенца на бëдрах красноволосого и позволить махровой ткани упасть в ноги. Хотелось позволить руками провести по бëдрам, обвести подушечками пальцев выраженные паховые линии... Феликс хотел опуститься на колени и целовать, целовать, целовать...        После ссоры появилась нежность, заменяя осадок обиды в одном и пробуждая желание в другом. Около минуты они просто стояли и обнимались. Около минуты Феликс контролировал своё дыхание, которое от ярких картинок в голове начинало сбиваться. Ему хватило около минуты, чтобы забыть о завтраке, о планах на день и внести в список дел пункт, который был бы обведëн в сердечко.  — Хëнджин... — тихий шëпот в нежный участок шеи. — Ты хочешь завтракать?  — А ты хочешь завтракать, Феликс?  — Хочу, — усмехнулся блондин, в мыслях желая попробовать совсем не приготовленную им еду. — Ты проголодался, это я точно знаю. Я успел заметить, что ты чётко соблюдаешь режим питания.  — Внимательный? — улыбнулся Хёнджин, поглаживая пальчиками его по щёчке.  — Люблю наблюдать за тобой, особенно когда ты не опасен...        Феликс оставил поцелуй на уголке его губ и сел за стол, выдыхая. Потушить вспыхнувшее пламя получилось, но это тоже самое, как и погасить эмоции. Мы закрываем это, но оно будет просачиваться даже через самые мелкие частички, желая вылезти наружу. Сегодня блондин постарается приоткрыть дверцы к этой израненной душе. Шрамы делают нас теми, кто мы есть; сердце, как и родной дом — всё разбито.  
***
         После завтрака Феликс боялся начинать разговор. Несмотря на на то, что он уже неделю гуляет по двору без присмотра и перемещается свободно по дому, Феликс боялся просить... Желание увидеть друзей, семью и выбраться в город было неимоверно сильным, но он боялся, что дав намёк на то, что его что-то не устраивает в данной ситуации, может повлечь череду кровавых событий. Поэтому Феликс старался молчать и ждать... Ждать, когда Хёнджин сам предложит.        Уитни Хьюстон сказала: «Научиться любить самого себя — это самая великая любовь». Хёнджин никогда не полюбит себя. Но когда Феликс смотрит на него, он чувствует себя любимым, сквозь его взгляд он может научиться терпеть себя. Ему нравится всё в нём. Всё плохое и хорошее. А если нравится ему, значит может понравиться и самому Хёнджину...