Глава 87
Белый потолок. Тошнотворно зеленая стена. Блэки. Блэки. Блэки. Ворчание Кикимера над ухом. Тиканье часы. И бездонные черные глаза самой яркой звезды на небосводе. Октавия, боясь, что видение вот-вот исчезнет, даже не моргала. Она смотрела на осунувшееся лицо мужа и не могла смотреть в реальность происходящего.
Она робко протянула дрожащую ладонь к его щеке и, едва держа слезы, дотронулась подушечками пальцев до сухой кожи. Сириус осторожно накрыл ее своей рукой и прижал костяшки к потрескавшимся губам. Мимолетного прикосновения хватило, чтобы пробудить ту неутолимую жажду, которая, подобно хорошему вину, туманит разум и заставляет действовать сердцем.
Октавия подалась вперед и робко, почти по-ребячески, чмокнула мужа. Он не дал отстраниться — притянул к себе за подбородок и впился в губы поцелуем. Девушка даже не вздрогнула, когда по раскрасневшимся щекам, как бы спичка, чиркнула борода мужа. Через мгновение напор сменился нежностью. Сириус осторожно схватил одной рукой талию супруги, другая запустила в светлые пряди.
Этот поцелуй, долгий, терпкий, трепетный выбил почву из-под ног, вскружил голову и склеил разбитое почти двенадцать лет назад сердце. Тепло его губ пьянило, лишало рассудка. Октавии хотелось кричать от восторга и одновременно с этим — сбежать и разрыдаться. Она льнула к телу Сириуса, борясь с желанием никогда не отпускать его, и вместе с тем боялась, что сейчас открывает глаза и чувствуется в своей постели. Совершенно одна.
— Ви, посмотри на меня, — сказал он низким, чуть сипловатым голосом, когда наконец оторвался от ее губы.
Октавия помотала голову.
— Ни за что, — выдохнула она. — Если ты часть сна, я не хочу просыпаться.
От мягкого грудного смеха защемило в груди. В последний раз она слышала его двенадцать лет назад. Утром того рокового дня. Дня, который для всего остального магического мира стал праздником, а для Октавии — начало развития страданий.
Сириус заправил выпавшую на лицо супругу прядь за ухо и огрубевшими пальцами поднял подбородок.
— Я вернулся, Ви, — прошептал он и обвил ее плечи руками, — и больше никогда не исчезну.
Он начал прикрывать мимолетными поцелуями лицо, макушку и шею Октавии, словно допуская понимание — перед ней не иллюзия. Теперь они вместе навсегда. Снова вместе, несмотря ни на что.