16. За стеклом

Тихая любовь не слышна, но внутри себя она заключает необъятный сияющий мир.

Мальчик изо всей силы сжимал кулак. Тому было не очень больно. Ногти впивались в его нежную кожу, но он не ослаблял хватку.

– Говорю же, отдай мне ее! – снова прошипел он устрашающим тоном.

– Нет! Это мое!

Мальчик извивался, как дикая собака, царапался и толкался. Тогда Том яростно дернул его за волосы, и мальчик завопил от боли. Том вывернул его руку со всей жестокостью, на какую был способен.

– Отдай! – прорычал он, яростно впиваясь ногтями в пальцы мальчика. – Сейчас же!

Тот наконец разжал кулак, и что-то упало на землю. Как только вещица оказалась у его ног, Том оттолкнул мальчика, который кувыркнулся на земле, испуганно посмотрел на него, потом быстро поднялся и убежал.
Том стоял, тяжело дыша и глядя ему вслед. Потом наклонился, чтобы поднять то, за что дрался. Царапины болели, но добыча того стоила. Ему достаточно увидеть ее издалека, чтобы больше не чувствовать жжения в разбитых коленках.

Вечером она действительно появилась на пороге спальной комнаты. Она прижимала ладошки к глазам, вытирая слезы, которые лились уже несколько дней.

Марлена посмотрела на свою кроватку в глубине комнаты, и ее личико озарилось улыбкой, отчего весь мир вокруг тоже стал ярче. Том смотрел, как она пробегает вдоль окон и бросается на подушку.

Он видел, как она берет в руки маленькую игрушку-гусеницу, единственную памятную вещь, оставшуюся от родителей. Только в тот момент Том понял, как сильно она испачкалась и потрепалась во время драки: швы разошлись, и из них, как белая пена, вылезла ватная набивка.

Марлена зажмурилась от счастья и прижала эту тряпичную калеку к груди, как будто это самая дорогая вещь в мире.

Том молча наблюдал за тем, как она баюкает свое маленькое сокровище. Он затаился, спрятавшись в дальнем углу сада, и почувствовал, как из его шипов прорастают почки.

           * * *

– Ты нормально себя чувствуешь? – произнесла Оливия мягким голосом, подойдя к Тому.

Сидевший за кухонным столом Том лишь кивнул, не поднимая глаз от тарелки. Из-за температуры он уже два дня не ходил в школу.

– Точно? – спросила Оливия еще мягче и откинула в сторону прядь волос с его лба. – Ох, Том… – вздохнула она, заметив ссадины. – Откуда у тебя эти синяки?

Том отвернулся и ничего не сказал. Мне показалось странным, что Оливия не настаивала на ответе. Разве его молчание не было подозрительным?